Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт - Страница 21

мужей.

– А вот ты сама чем бы такое объяснила, каким стремлением? – спросила Марго. – Нет, я правда не понимаю.

– Во-первых, тут желание сохранить семью, – отвечала Беверли. – Некоторые женщины… они воспринимают злодеяния мужей как некую болезнь. Это слова доктора Гарви, не мои. Им кажется, что мужа сразил недуг, а их задача – помочь излечиться.

– Я же говорю: дуры.

Элси было известно: у Беверли положение совсем не то, что у нее самой и у Марго. В отличие от Беверли, они не имеют детей, которых надо выводить, отчаянно лавируя, из последствий шока. Каково это: жить с осознанием, что родила от серийного убийцы?

– Далее, есть страх, – продолжала Беверли. – Жена боится восстать против мужа, боится за себя и за детей, боится, что ей не поверят.

– Гм, – отреагировала Марго.

– Наконец, диссоциация: неужели доктор Гарви тебе о ней не говорила?

– Да я не знала, как перетерпеть ее сеансы!

Беверли неодобрительно покачала головой.

– Доктор Гарви считает, что есть связь между травмой и диссоциацией. Мозг выстраивает защиту – от правды, от нас самих, от других. Это как… как неосознанное отстранение от реальности, попытка похоронить воспоминания, чтобы выжить.

– Отрицание, иначе говоря, – сухо констатировала Марго.

– А вот и нет. Это сложнее, чем отрицание.

От новых терминов у Элси пухла голова. Взять диссоциацию; о ней Элси раньше не слышала, но мигом поняла суть – и содрогнулась. Похороны воспоминаний – это ей знакомо. Она умеет изъять ситуацию из разума: сколько раз это делала в детстве, потому и выкарабкалась.

На время она потеряла нить разговора, а когда внимание вернулось, услышала:

– …Вдобавок очень трудно полностью отмежеваться от человека, с которым уже провела полжизни, особенно если у женщины нет своих доходов и дети на руках, – рассуждала Беверли. – Вот вы знаете, сколько женщин не имеют даже своего банковского счета?

– Допустим. – Соглашается Элси. – И все равно, едва ли проблема будет решена, если ради детей продолжаешь жить с сущим мясником.

Никто никогда не говорил при Элси об убийстве так, как это делала Марго, которая швырялась самим этим понятием, гоняла его, как котенок гоняет клубок ниток.

– Соглашусь: чрезвычайно разумно отмежеваться от человека, совершающего умышленные убийства. Как по-твоему, а, Бев? – поддразнила Марго и продолжала, глядя на Элси и Беверли: – Вот что, девочки. Давайте-ка заключим пакт – он нам всем троим не повредит.

Теперь она пристально смотрела на Беверли.

– Давайте вычеркнем их из наших судеб. Навсегда.

От Элси не укрылось, как дрогнули брови Беверли.

– Никаких посещений, – продолжала Марго. – Для меня, понятно, это не проблема. Никакой переписки, никаких «а может» и «а если». Для нас они мертвы. Опять же, в моем случае все просто, а вам, девочки, надо предпринять некие усилия. Короче, они для нас отныне не существуют. Договорились?

Марго протянула руку к ним обеим. Элси пожала ее – не сразу, но с несомненной твердостью.

Глава 13

У Марго новости. Что ее прямо-таки распирает, Элси ясно уже в тот миг, когда Марго появляется на пороге дома Беверли.

– Рассказывай, – говорит Элси, закрывая дверь за подругой и готовясь слушать о том, как на вечеринке опростоволосился некий актер, ей, Элси, даже неизвестный.

Они проходят в гостиную. Там дети Беверли смотрят по телевизору повтор серии «Флинтстоунов», в которой Вилма и Бетти устроили на лужайке любительский спектакль, а Фред и Барни, прислонившись к скале, курят «Винстон»[37]. Марго вскидывает брови, кивает в сторону задней двери. Беверли реагирует мгновенно:

– Дети, идите играть в сад.

И уже вслед своим малышам кричит:

– Только от двери чтобы ни на шаг!

– Элси, – продолжает распоряжаться Марго. – Организуй нам чего-нибудь живительного.

С неохотой Элси удаляется на кухню. Ее взгляд скользит по мебели и стенам; честное слово, этой кухне впору блистать на страницах дамского «глянца». Холодильник не просто зеленый, а мятного оттенка, и рабочие поверхности тоже, и электрическая кофеварка, и даже тостер. На барной стойке красуется большущее блюдо с лимонами. Вот интересно, зачем Беверли столько лимонов? Впрочем, Элси находит, что натюрморт очень недурен. Над плитой стена выложена кафелем цвета горчицы, возле раковины – нержавеющий миксер марки «Санбим». Едва ли Беверли им пользуется, да и сервировочный столик на колесиках, задвинутый в угол, тоже явно простаивает без дела. Потому что Беверли та еще кулинарка.

Элси подходит к холодильнику. В гостиной переключились на новостной канал, оттуда доносится невнятный голос диктора. Мятно-зеленая дверца вся в фотографиях, прикрепленных магнитами. Вот Беверли с детьми; вот Бенджамин и Одри балуются на лужайке с дождевателем. Вот они же со своей бабушкой, Алисой. Вот Элси, Беверли и Марго на пляже. Элси наклоняется, тянет руку к фотографии, из-под которой выглядывает другая, подцепляет ее за краешек, видит белое пятно – подол подвенечного платья; видит пуговицы на пиджаке шафера…

– Эй, там! Мы от жажды умираем!

Элси закатывает глаза, открывает холодильник и достает кувшин чая со льдом. Марго будет далеко не в восторге, но не пить же коктейли в такую рань?

Беверли сбросила туфли, и они валяются на бирюзовом ковре ручной работы, с ворсом разной высоты. Марго демонстративно обмахивается телепрограммой.

– Так что стряслось, Марго? – спрашивает Беверли, в то время как Элси ставит на стол кувшин.

Марго кусает губу, распахивает глаза: она в своей стихии.

– Кажется, скоро мы услышим о новой жертве, – выдает Марго и быстро взглядывает на Бев, затем на Элси: как, мол, вам – драматизма достаточно?

– В смысле?

– Возможно новое убийство!

– Господи!

– Вчера я была на вечеринке, – продолжает Марго, – и там узнала, что в Голден-Пойнт недосчитались одной модельки по имени Диана Говард Мюррей.

Элси хватает блокнот, вытряхивает ручку из спирального переплета.

– Модель, говоришь? А подробности? Сколько ей лет?

– Точный возраст осведомительнице неизвестен. Лет двадцать с небольшим, по ее словам. Короче, вписывается в общую картину, ведь так? Почти ровесница Черил Иррере и этой Эмили Розвелл, про которую ты нам рассказывала, Бев.

– Гм, – произносит Беверли. – Но ведь других деталей мы не знаем. Мы даже не уверены, что преступление вообще совершилось. Где этот Голден-Пойнт? – Беверли шарит у себя за спиной, достает карту, разглаживает на коленях. – Голден-Пойнт… Голден-Пойнт, – бормочет она, и наконец ее палец добирается до нужной точки. – Далековато от мест первых двух преступлений.

– Кажется, она работала в Калабасасе, – произносит Марго.

Палец Беверли скользит по карте. Элси замечает, что Беверли успела найти и обвести красными чернилами два городка, в которых погибли Черил Иррера и Эмили Розвелл. Вот она нашла и Калабасас.

– Ну да, тогда вероятность