Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт - Страница 20

с сыном, так ему простительно девушкам глотки резать?

Элси вся сжалась; она думала, Беверли вспылит. Но та отвечала спокойным тоном:

– Я всего лишь имела в виду, что одно другому не мешает: Генри мог быть и опасным преступником, – Беверли раскрыла ладонь, – и нежным отцом.

Пальцы другой ее руки разжались, и обе ладони оказались рядом, словно чаши весов, находящиеся в балансе.

Марго надула щеки и выпустила воздух с характерным звуком.

– Какая глупость.

Элси, как зачарованная, следила за их пикировкой. Вот Беверли наклонила голову, изображая терпение, и задала вопрос:

– А что тебе, Марго, сказала доктор Гарви?

Позднее Элси узнала, что обе ее подруги наблюдаются у одного психолога с тех пор, как арестовали их мужей. Марго закатила глаза и, пародируя четкий британский выговор, выдала:

– «Вам следует исключить из лексикона слово „глупость“ и производные».

После чего затянулась сигаретой, которую небрежно вертела в пальцах.

– Только, бывает, другого слова и не подберешь. Я сейчас не про тебя, Бев; есть ведь и другие жены.

Другие жены? Элси была заинтригована: чтобы Марго и Беверли, после всего случившегося, в таком тоне обсуждали женщин, которые прошли тот же самый ад?

– Возьми, к примеру, жену этого Харбинджера. Ну разве не дура?

– А кто она такая? – решилась спросить Элси.

– Неужели не помнишь? – Марго выдохнула дым. – Она все не верила, что ее муж – серийный убийца. Развернула целую кампанию в защиту невинного, репортерам твердила, что копы не того арестовали.

– Ну и что же?

Элси перевела взгляд с Марго на Беверли и обратно. Наверное, чего-то она недослышала или недопоняла.

– Эта женщина за мужа стояла горой.

– А муж в итоге пошел на сделку со следствием, – отчеканила Марго. – Чтобы избежать электрического стула, сознался в двадцати пяти убийствах. В двадцати пяти! Он приучил жену звонить ему по интеркому, если она соберется войти в гараж.

– Ну а если она не знала…

– Она нашла в доме матрас – весь в кровище! – взвизгнула Марго.

– Не было никакого матраса, – возразила Беверли. – И ковров тоже. Он их загодя убрал.

– То-то и оно, – Марго азартно наставила на Беверли указательный палец. – Потому что на лучшем в доме ковре он не одну женщину прикончил.

– Вон как! – протянула Элси. Вышло глупо.

– Это даже не дымящийся пистолет, верно? Это все равно что муж к твоей голове приставил пушку и говорит: «На случай, если ты не заметила, милая, – у меня есть одна слабость. Люблю мочить людей».

– Я слышала, этой миссис Харбинджер написала письмо мать одной из жертв – не какое-нибудь, а сочувственное.

Элси заметила: Беверли знает, как успокоить Марго, как направить разговор в другое русло, если ссора близка.

– Просто муж ее обманывал, – продолжала Бев. – Просто она искренне считала его хорошим человеком. Не думала, что он – выродок.

«Выродок». Интересное определение. Элси не торопилась применить его к Альберту, хотя считала, что очень многие назвали бы его выродком, и не только за убийства.

Впервые она увидела Альберта в школе. Он стоял у доски; Элси за первой партой держалась так, будто проглотила палку. До нее долетело фырканье одноклассниц. Действительно, на учительском вязаном жилете красовались пятна – засохший суп; а живот, хотя и самую малость, но все-таки нависал над брючным ремнем. Зато нечто в его глазах заинтриговало Элси. Взгляд был прямой, подтверждающий: знаю, мол, что смеетесь надо мной, – но я выше переживаний по этому поводу.

Альберт преподавал у них английскую литературу – любимый предмет Элси. Прилежная на всех уроках, на литературе она была особенно внимательна. В какой-то момент с трепетом поняла: она жаждет показать учителю, что имеет дар художественного слова.

Но вот он швырнул ей на парту проверенное сочинение. Элси, потрясенная, увидела «С», прочла приписку: «Мне кажется, ты можешь лучше». С тех пор у нее была одна цель – добиться от Альберта Мосса отметки «А». Все ее усилия сконцентрировались на этом; каждую неделю она изощрялась в слоге, надеясь рано или поздно впечатлить его.

За следующее сочинение Альберт Мосс поставил ей «D» и приписал: «Останься после уроков».

Чтобы у Элси – и «D»? Немыслимо. Она в жизни «D»[34] не получала.

– Да не «D» у тебя, не бойся, – сказал Альберт Мосс, криво усмехнувшись (Элси караулила его под дверью). – Я хотел с тобой побеседовать, случая только ждал.

Элси просияла, будто внутри у нее затеплили печку.

С того дня она оставалась в школе после урока литературы. Они с Альбертом Моссом говорили об Эрнесте Хемингуэе, о Дилане Томасе, о Зоре Ниэл Херстон[35].

– Для всех этих, – сказал он однажды, так близко подойдя к Элси, что волоски на ее предплечье встали дыбом, словно каждый из них тянулся к нему, – ты – не от мира сего. Услышишь такое в свой адрес – плюнь. Ты уникальная, в этом все дело. У тебя выдающиеся способности, Элси.

«Выдающиеся способности». Элси катала эту фразу на языке, будто мраморный шарик. А слова насчет мнения о ней одноклассников старалась забыть. Сама она ничего такого по отношению к себе не замечала, но учителю, конечно, виднее.

Потом он принес ей книгу, протянул задней стороной обложки кверху.

– Этот текст у меня ассоциируется с тобой, Элси.

Шагнул ближе; показался взволнованным – Элси отметила, что он дышит прерывисто. Взяла книгу – дешевое издание в бумажном переплете; перевернула лицевой стороной вверх. Прочла: «Любовник леди Чаттерли». Она слышала об этом романе. Знала, что в США он под запретом. И знала, почему. Частица ее души запротестовала: «Верни книгу, Элси, ступай домой». Но рядом был тот, кто разглядел ее душу, оценил ум и одаренность, в то время как все остальные (теперь Элси в этом не сомневалась) ни понять, ни принять ее не могли.

Альберт Мосс погладил Элси по щеке.

– Моя английская роза, – прошептал он.

– Если женщину обманули, это еще не значит, что она глупая, – подытожила Беверли, видимо, завершая спор с Марго. – Вспомни ситуацию десятилетней давности. К женщинам относились не так, как сейчас: их видели, но не слышали.

– А по-твоему, что-то изменилось? – съязвила Марго. – По-твоему, от нас ждут другого?

– Не знаю, – Беверли откинулась на спинку стула. – Просто в пятидесятые считалось, что жена… – Она обеими руками «закавычила» в воздухе следующую фразу: – «Не должна спрашивать мужа, куда он собрался»[36]. Вот и выходит, что десять лет назад женщину легче было обмануть.

– Ну а сейчас? Сейчас какое у них оправдание?

– По-моему, некоторые просто закрывают глаза – может, и бессознательно; просто абстрагируются от наклонностей своих