Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт - Страница 17

вечная вторая скрипка.

– Что ж, – он запрокидывает голову, чтобы вода лилась прямо на лицо. – Если, по-твоему, я в эти рамки вписываюсь, то я в них и останусь.

Растянув губы в улыбке, он нависает над Беверли, и его поцелуй полон огня. И Беверли не противится, и под его губами, которые скользят ниже, к шее, груди, животу, чувствует, как уходит телесное напряжение. Вот Роджер на коленях перед ней, его ласки, заодно с горячей водой, сделали свое дело, и Беверли, недавно представлявшая собой тугой комок нервов, успокоилась, и остатки мыслей о полиции рассеиваются вместе с паром.

Когда он завершает акт, они идут обратно в спальню. Роджер просит принести сигареты. Беверли живо набрасывает махровый халат, спешит по лестнице в холл, где охлопывает карманы форменной куртки; игнорируя корешки от билетов в кино и квитанции из автосервиса, находит пачку «Лаки Страйк».

Роджер в спальне промокает ухо краешком полотенца, трясет головой. Беверли достает сигарету, вкладывает ему в рот, подносит зажигалку. Ее движения размеренны и мягки. Роджер затягивается, блаженно откидывает голову. В этот момент Беверли и спрашивает об Эмили Розвелл.

– Ну да. Обнаружили мы эту девушку, – признает Роджер, выпуская колечко дыма.

Беверли известно: втайне он доволен, что она, в отличие от Инид, интересуется его работой. А почему доволен? Потому что это возможность самому себя похвалить.

– А где обнаружили?

Ответ Беверли знает – по радио ведь сказали; но ей хочется проверить, не слукавит ли Роджер на этот раз.

– На поле для гольфа.

Беверли не дает ему отвести глаза.

– Где конкретно?

Роджер вынимает сигарету и наклоняет голову набок с подозрением во взгляде.

– Ее нашли дайверы.

– Она утонула?

– Нет, она не утонула.

Роджер стряхивает пепел в пепельницу.

– Она была брошена в воду уже мертвой.

– Задушенной?

– Бев.

– Ее задушили?

Беверли не просто так переспрашивает. Черил Иррера, юная спортсменка-бегунья, была задушена.

– Если тебе так уж надо знать, ее закололи ножом, – сдается Роджер. – Нанесли множественные ранения.

– Проклятье.

– В смысле?

Пепел сыплется на простыню. Роджер смахивает его.

– Бев?

– А не было ли каких-нибудь странных деталей?

– Да что здесь вообще происходит?

Роджер пристально смотрит ей в лицо. И Беверли ясно: были, были странные детали. Она запахивает халат, тянется за рубашкой Роджера, подает ему. Он, как маленький, ныряет руками в рукава – сперва в один, затем в другой. Далее следует вздох.

– Ее руки.

– А что с ними?

Пока он застегивает пуговицы, Беверли льнет к нему, изо всех сил стараясь не выказать излишнего интереса.

– Этот тип… Преступник… – Роджер качает головой, глубоко затягивается. – Короче, он ей вытатуировал кое-что на пальцах.

Беверли возится с верхней пуговкой, старается сохранять невозмутимость.

– Вытатуировал?

– Ну да. Сделал наколки.

Вот, Беверли все правильно рассчитала. После душа и секса Роджер расслабился и раскрывает ей сведения, о которых должен бы молчать.

– И что это за наколки?

Роджер бережно отстраняет ее и сам застегивает оставшиеся пуговицы.

– Два слова: на одной руке «LOVE», на другой «HATE»[26], – неохотно поясняет Роджер.

– В смысле, пометил ее, как помечают себя «Ангелы Ада»[27]?

– Мы пока не знаем. Идет расследование.

– Зачем убийце это понадобилось?

– Говорю же: мы не знаем. Мотив выходит за пределы нормальности.

– За пределы нормальности?

– Иными словами – необъясним.

– То есть убийца – не близкий человек для жертвы? Мне казалось, обычно такое совершает любовник – разве нет?

– Бев, – Роджер снова качает головой. – Прошу тебя.

– Ну пожалуйста. – Беверли массирует ему шею.

– Ладно. Я и впрямь считаю, что убийца не состоял с жертвой в близких или родственных отношениях.

– Почему ты в этом так уверен?

Роджер проводит языком по зубам, причмокивает. Беверли, впрочем, ясно: ответ не заставит себя ждать.

– Потому что такие типы не убивают членов своей семьи.

– Какие «такие» типы?

– Знаешь, сколько я перевидал убийц, которые мнят себя святыми только потому, что в жизни пальцем не тронули никого из родных?

Беверли морщит лоб.

– А чужих убивают – и ничего, да?

Роджер разводит руками: дескать, необъяснимое явление.

– Один мне даже Библию цитировал. «Внемли! – (Роджер пародирует протяжный южный выговор): – Дети – наследие от Господа»[28].

Внезапно Роджер умолкает, напрягается: сообразил, наверное, что болтает лишнее.

Беверли кладет ладонь ему на колено, гладит, ластится.

– В общем, это не домашнее насилие. Не тот случай, – Роджер отодвигает ногу. – Речь не о ревнивом муже, не об отвергнутом воздыхателе. Когда жертва хорошо знает убийцу, картина совсем другая: более интимная, что ли. И кровавой грязи больше: лицо, как правило, разбито, под глазами «фонари». А здесь… такое впечатление, что убийца к жертвам равнодушен. Способ умерщвления – вот что его занимает.

– А легко туда проникнуть – ну, на поле для гольфа?

– Нет, нелегко. – Роджер вдруг суровеет. – И хватит об этом. Мы с тобой не должны вести подобные разговоры.

– Я только… – Беверли запинается. – Только пытаюсь понять…

Во взгляде Роджера предупреждение.

– Тебе не кажется, что эти два убийства могут быть связаны?

Роджер чуть не подскакивает.

– Беверли!

– Ты говорил, что Черил Иррера была проституткой.

Роджер отрицательно мотает головой, но ведь очевидно же: убийства совершены примерно в одном районе и не подпадают под категорию стандартных. Роджер сам так сказал: непохоже, чтобы тут речь шла о бешеной страсти или семейном конфликте. Стрела и татуировки – неспроста. Таким извращенным способом один и тот же преступник пытается донести некий жуткий посыл.

– А что насчет отпечатков пальцев? Они есть в картотеке?

Роджер смотрит так, что Беверли понятно: она зашла слишком далеко. Разумеется, отпечатки уже сняты и «пробиты».

– Вот чего тебе неймется, а, Бев? Кому ты что доказываешь?

Она отстраняется: Роджер нашел те самые слова.

– Зачем ты собираешь заметки, почему так интересуешься этими двумя убийствами? Не потому ли, что пытаешься справиться с чувством вины?

Беверли делает тяжелый вдох, отворачивается.

– Но ты же не виновата. – Роджер приобнимает ее, хочет поцеловать – Беверли не дается. – Понимаешь ведь, о чем я.

– Если есть связь, люди должны о ней узнать, – возражает Беверли. – Это запросто может быть один и тот же преступник. Подумай: опасный тип бродит где-то рядом.

– Огласка вызовет панику, а этого нам не надо, – твердым голосом отвечает Роджер.

– А ничего, что женщины гибнут? Зато никакой паники – так, по-твоему?

– Убийства между собой не связаны, Беверли.

– Роджер…

– Почерк совершенно разный. Джейн Доу, в смысле, Иррера – латиноамериканка. Они со второй жертвой вообще принадлежат к разным расам. Зато знаешь, кто еще испанских кровей? Кинги, Беверли; Кинги.

– Подумаешь, цвет кожи! Это еще не доказывает…