Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? - Яна Лари - Страница 10

через поросли прошлогодней малины, через проломленный забор, со всех ног припускает в закат.

Лишь позади печально облетают клочья бороды.

Выражение «куда глаза глядят» обретает форму.

Вдалеке в истерике бьются деревенские псы. Где-то трещит, звучат нецензурные, не имеющие приличных аналогов фразы. Мелькают слова «белочка», «алкашня» и «чердак». Последний, дескать, окончательно потёк и реставрации вообще не подлежит.

Потом со стороны речки слышится плеск. Всё резко затихает.

— Моё почтение… — хмыкает Фима, с каким-то хитрым прищуром глядя на Антона. — Пойду, помогу Цире выплыть, чтоб не утоп.

Макар тоже смотрит в глаза Антону. Очень внимательно.

— Какая ещё на фиг уховёртка? Ты же это прямо сейчас и выдумал.

Что, правда?

А ведь действительно: паника, сумерки, я без очков...

Вот он козёл!

Козёл, кстати, бесстрашно пожимает плечами.

— Правда — неправда, уже не проверишь. А если б вишню не спилили, то с веток, рано или поздно, могло свалиться что угодно! Прямо в чай. Люба, кстати, как ощущения? Повторения хочется?

Макар молчит, глядя на негодяя так, будто пытается решить, придушить его сразу или всё-таки медленно.

Выдержав паузу, Русанов хулиганисто мне усмехается и добавляет:

— Вот именно. Даже для нашего бородатого гризли приятного мало! Я всего-то хотел предотвратить катастрофу. Ну а то, что в процессе она всё-таки случилась… Это, как говорится, досадная случайность.

— Случайность?! — ушам своим не верю. — Да вы тут полдвора в руины превратили!

Вы посмотрите на него, ни капли не раскаивается!

— И вот за это я приношу извинения, — Антон вполне искренне прикладывает руку к сердцу. — Но сам видишь, сосед, Люба такая впечатлительная. Её покой дороже, ты со мной согласен?

Макар, если и собирался возразить, поджимает губы.

— Так теперь и забора нет, и курятника тоже! — не выдерживаю я. — Какой к чертям покой?

— Тут просчитался малость. Но задумка-то была огонь! А забор мы с Макаром новый поставим.

— Послушайте... — хочу напомнить про дерево, которое, на минуточку, уже никто не вернёт. — Я...

— Вы, хотели сказать, что у меня мясо горит, — беззаботно перебивает Антон, принюхиваясь к воздуху.

После чего непринуждённо хлопает Макара по плечу.

— Присоединяйся к нам, обсудим всё спокойно! — весело объявляет он, а потом, многозначительно мне подмигивает. — Долго не задерживайтесь.

И уходит.

Просто… уходит.

Я ошеломлённо провожаю его взглядом, от смущения не в силах вымолвить ни слова.

Оставил меня одну. С Макаром. После того как я его огрела граблями.

Ну, Антон… подлец.

Кактус

Любовь

О чём говорить с человеком, от которого дух захватывает?

О погоде? О том, как бездарно я справляюсь с ведением хозяйства? Или, может, сразу признаться, что у меня от эмоций колени дрожат, а там будь что будет?

Чушь какая.

Лучше уж провалиться сквозь землю.

Смущённо поглядываю на Макара — он стоит так близко, что при желании мог бы дотянуться до моих волос, убрать застрявший в косе лепесток, на миг задержать у уха тёплые пальцы, с мучительной нежностью провести по щеке... Мужчина из моих грёз поступил бы именно так.

Но реальный Макар, насколько желанен, настолько же и отстранён. Мягкий, внимательный взгляд направлен на меня, но смотрит сквозь.

Говори уже, Люба! Что угодно!

— Эм… как ты себя чувствуешь? — выдаю первое, что приходит в голову.

Вот молодец, просто виртуозная глупость напомнить в такой волнительный, редкий момент близости о пережитом конфузе.

Макар рассеянно касается лба, как будто только сейчас вспомнил о ссадине.

— Жить буду, — отвечает ровно.

Я киваю, хотя он уже занят рассматриванием своего забора.

И что теперь?

Может, спросить, чем он занимается? Или почему оставил город и живёт в глуши? Или… эх, почему он молчит?

Я опускаю глаза, разглядывая траву под ногами.

— Ты, наверное, злишься, — бормочу, не поднимая взгляда.

— Нет.

Я моргаю.

— То есть… совсем?

Он склоняется, подбирает обломок деревянной рейки.

— Всё в порядке. Не случилось ничего непоправимого.

Кажется, выпрыгни я из одежды, он и тогда бровью не поведёт.

— Пошли, проверим, осталось ли что-то от шашлыка, кроме запаха? — предлагаю, стараясь звучать весело.

Макар морщит лоб, словно раздумывая, а потом кивает:

— Можно.

Впрочем, идти он не торопится, да и я тоже.

— Новый сосед у нас, конечно, атас, — улыбаюсь не столько из желания обсудить вредителя, сколько чтоб скрыть неловкость.

— Гиперактивный, — Макар всё-таки усмехается, пусть и едва заметно. — Кому-нибудь давно пора расшевелить это болото.

Я тяну с ответом, потому что не понимаю, о чём он? Макару скучно в Лопушках? И нет здесь ничего достойного внимания? Прямо совсем-совсем?..

— О чём задумалась? — наконец говорит он легко, без давления, будто ему всё равно.

Но мне — не всё равно.

Я незаметно вздыхаю и уже собираюсь отшутиться, когда Макар достаёт телефон, бросает беглый взгляд на экран и озабоченно хмурится.

— Как быстро время летит, — бросает, словно забыв о заданном вопросе. — Мне нужно домой. Жду важный звонок.

— Да, конечно, — киваю торопливо.

Макар уходит, а я неотрывно смотрю ему вслед, обернётся ли? Мне кажется, это значило бы, что он хотел остаться, просто дела! Но, видимо, всё же не просто дела.

На крыльце меня жизнерадостно окликает Антон:

— Люба! Хорошие новости — часть шашлыка спасена!

— Приятного аппетита, — бросаю равнодушно, но он, кажется, даже не слышит.

— Ты на кухню? Накроши заодно какой-нибудь салатик, а? — добавляет бодро, склонившись над мангалом.

Отвечать не хочется.

Мне даже больше не хочется его убивать. Аффект прошёл.

Макар прав, есть вещи непоправимые. Докучливый сосед к ним не относится.

В доме прохладно, первым делом включаю камин, проверяю закрыта ли форточка и рассеянно одёргиваю тюль.

Аппетита как не бывало и никакой необходимости терпеть компанию Русанова нет соответственно. Вместо этого спускаюсь на кухню, ставлю воду и, пока чайник нагревается, нахожу в шкафчике травяной сбор.

Но даже погрустить спокойно сегодня не судьба.

Антон появляется на кухне в тот самый момент, когда я наливаю чай.

— А где Макар? — спрашивает он, заглядывая в холодильник.

Я пожимаю плечами.

— Ушёл. Но вы можете не беспокоиться, Макар сказал, что на вас не в обиде.

— Да пошёл он на хер. Тоже мне беда.

— Зачем тогда его к столу приглашали?

Я невольно завидую лёгкости, с которой Антон отмахивается от неугодных.

Мне бы так уметь хотя бы с теми, кому нет дела до меня.

— За компанию, — бросает он, доставая бутылку воды. — Вы что-то делали для того, чтоб он остался?

— Я? — Задумываюсь. — Конечно! Намекнула, что шашлыки стынут.

Антон прыскает, откручивая крышку.

— Мощно. Мотивация высшего уровня.

В упор не понимаю, к чему тут ирония.

— А что мне надо было делать?