Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? - Яна Лари - Страница 9
9
— Русанов, вы трус!
— Это не трусость, а рассудительность! — выкрикиваю, уворачиваясь от ушибов и травм на бегу. — Я даю вам время остыть!
— Сначала вы окоченеете! — Люба пинает ведро с дождевой водой, заливая мне светлые джинсы по самые икры.
Моё возмущение не знает границ:
— Женщина, у меня и так похмелье! Может, вы обратно превратитесь в леди и мы поговорим?
— Всенепременно! Только сперва вы за Чуню ответите, душегуб!
Так она думает, что я из крысёныша сделал шашлык?
Фух. Ну это заблуждение мы сейчас развеем.
— Стоп! — Я и сам торможу у ворот. Воздух свистит, рассекаемый черенком. Но отскакиваю.
И тут, как назло, Макар. Встал аккурат на траектории летящего на мою голову возмездия. Шанс встретиться этим двоим по воле самой Любы один на миллион. И, мать его — джекпот!
— Что у вас…
А дальше наш сосед договорить не успевает. Треск стоит такой, что я и сам берусь за голову.
— О, боже мой, Макар!
Мужик охает, держась за лоб обеими руками, и грузно валится на колени. Вот это мне бы прилетело со всей дури!
От Любы сейчас толку мало. Присела рядышком и глазами хлопает, хренов Терминатор.
И как водится ни раньше, ни позже свин, сонно хрюкая, являет свой пятак из бузины.
А что теперь? Всё. Поздно.
Но воительнице в лицо посмотреть хочется. Небось не каждый день ей выпадает случай извиняться. С растущим интересом ловлю каждую эмоцию, каждое движение.
Её лицо изумлённо вытягивается.
— Это всё вы! — тихо шипит Люба, задрав голову. Ни капли раскаяния в голосе. Только бессильная злость и упрёк мне. — Вот зачем надо было угрожать Чуне? Довели меня до того, что хороший человек просто так пострадал. Довольны?!
Да я вообще от Вадимовны такого не ожидал! Тоже мне интеллигентка.
— Люба, не надо ссориться. Всё хорошо, я в порядке. — Сосед ощупывает лоб и даже не морщится, хотя там красуется приличная ссадина.
Расстраивать её ещё сильней не хочет. Как бы правильно. Но почему так нестерпимо хочется съязвить?
— Дай посмотрю, — не глядя на меня, щебечет Вадимовна, усиливая моё раздражение. Тонкие пальцы невесомо порхают по мужскому лицу: робко, с опаской, словно боятся прикоснуться как следует. — Извини, ради бога. Я не хотела...
Антона, значит, хотела. Влепила бы граблями за милую душу.
А этот прямиком с небес спустился? ПрЫнц недосягаемый? Бесят они меня! Скорее бы сдрыснули с глаз моих!
Р-н-н-н-н! Резкий звук бензопилы дробит вечерний воздух.
Циря, чтоб его!
Кричу издалека, чтоб прекращал немедленно, но бородач меня не слышит. А ствол-то чахлый, тоненький. Пока добегаю, уже вовсю трещит — и вишня, и забор... и крыша соседского сарая!
Вокруг кудахчут куры, суматоха, перья.
Смотрю и радуюсь, что Макар сейчас не собирал там яйца. Считай, легко отделался, всего лишь шишкой.
Что сказать, теперь у меня и с соседом сложные отношения. Сводник от бога!
Таракан с пассатижами
Любовь
Боже, пожалуйста, пусть я проснусь!
У Макара на лбу наливается шишка, сломан забор, а теперь ещё и курятник в руинах! Стоим и смотрим впятером на конфетти из лепестков и перьев. Это же просто катастрофа!
Если бы можно было умереть от стыда, то за последнюю минуту я б скончалась трижды.
А всё Русанов виноват. Четвертовать его мало!
Кто б знал, чего мне стоит держать в себе эмоции. Останемся наедине, всё ему выскажу! Но, не при Макаре же?
И так дурно представить, какого он обо мне теперь мнения. Размахивала граблями, как баба базарная. Разве приличный человек с такой захочет связываться?
Всё, хватит позориться, нужно держать лицо. А Антону я потом устрою выволочку. Ох, скорее бы! Прямо невмоготу.
Встав чуть поодаль, прислушиваюсь к разговору.
— Эй, мужики, какого ху…
Дымлюсь тут не одна я. Но Макар, как истинный джентльмен, прерывает крик своей души на полуслове.
— Это Антон придумал, — запальчиво бурчит себе в бороду Циря.
Ну кто бы сомневался.
Русанов как ни в чём не бывало стряхивает с плеча рябое перо и вздыхает, словно потрясён разгромом не меньше нашего.
— Дела... — с видом глубокой скорби разводит он руками. — Хотел как лучше, а вышло, как всегда.
Макар, потирая кулак, недоверчиво щурится:
— Чего-чего ты хотел?
— Любе помочь, — по-волчьи улыбается Антон.
Ну всё. Сейчас он откроет соседу глаза на то, почему на свежем воздухе мой чай вкуснее.
Жалко я грабли у калитки оставила. Всё-таки надо было его вырубить. Хоть бы Макар ему скорее врезал! Ведь хочет, видно же.
Но он пока держит себя в руках, лишь бровью иронично дёргает.
— Любе мешал забор между участками?
— Да не забор, а вишня. Она же кишит всякой гадостью! Что далеко ходить, сам полюбуйся, — Антон с брезгливым ужасом косит на мой рукав.
Мы все не пойми в чём, но среди мятых лепестков мне тоже теперь чудится...
Мамочки, что это?!
Мозг в панике подбрасывает картинки жутких тварей. Чем меньше я знаю конкретных примет, тем ярче представляется грозящая опасность. Пауки, клещи, лесные осы — за секунду меня будто атаковали все и по отдельности!
— А-а-а-а!
По коже вверх бегут то ли мурашки, то ли чьи-то лапки. Воображение услужливо включает спецэффекты.
Фу-у, боже мой!
Я душераздирающе кричу отряхиваясь. Неведомая гадость отлетает Цире в бороду.
Не знаю, дар внушения у меня какой или мужик он мнительный, но ор теперь стоит как в грёбаном роддоме.
— А-а-а-а-а!!! — вторит мне Циря, выпучив глаза.
В пароксизме цепного безумия он прыгает назад, спотыкается, и с воплем летит кувырком через пень.
— Где оно?! Куда?! — Вращает глазами, остервенело расчёсывая косматую бороду.
Макар хмурится.
Фима задумчиво чешет под кепкой.
— Видели?! — отмирает первым Антон. — Это ж как его… — щёлкает пальцами, азартно глядя на замершего в страхе пропойцу. — Бляха, не помню. Ну, короче, как дистрофичный таракан с пассатижами. Говорят, забирается в ухо и потом барабанную перепонку чих-пых!
Я перестаю кричать. На всякий случай отхожу от Цири как от прокажённого.
Поскольку фоторобот, описанный Антоном, не вызывает у собравшихся рвения помочь, мужик пытается поймать вредителя своими силами.
— Теоретически любое насекомое можно прогнать огнём, — вдруг вспоминает Фима, что он бородатому как бы друг. — Но есть два вопроса: во-первых, куда оно рванёт, а во-вторых, как быстро ты погасишь свои нестриженые дебри?
— Походу, надо в воду! — басит утробно Циря и, запустив пальцы в густую растительность, напролом
- Предыдущая
- 9 / 32
- Следующая