Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? - Яна Лари - Страница 11

class="p1">Он окидывает меня оценивающим, медленным взглядом.

— В вашем случае можно было «почувствовать» внезапную слабость. Отходняки от сильного стресса, знаете?

— Ну и бред. — Закатываю глаза. — А потом врать работникам «скорой»?

— В таких случаях достаточно попросить помочь добраться до кресла. Он бы вас не оставил из благородства.

— Вот потому я вас считаю бессовестным.

— Зато я всегда добиваюсь поставленной цели, — Антон делает глоток воды и самодовольно усмехается. — Кстати, вы не сказали, что не хотели бы, чтоб он остался.

— А ещё вы назойливый! — фыркаю, не найдя что на это ответить.

Забираю свой чай и выхожу на крыльцо, бережно держа в руках горячую чашку.

Ещё не окончательно стемнело, но по двору уже расползаются густые тени. Поблизости потрескивают ветки — возможно, кошка пробирается к дому, проверить не осталось ли чего в корыте Чуни. Кстати, надо досыпать крохе отрубей.

— Вы плачете?

Вздрагиваю.

Боже, Русанов всегда так подкрадывается? К этому сложно привыкнуть.

— Закатом любуюсь, — бурчу неприветливо. — И что за глупый вопрос?

— Нормальный. Мы все в душе немного мыши.

— Конкретно вы — хам!

Он смеётся, нисколько не обидевшись, и садится на верхнюю ступеньку.

— Мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус… — поясняет мысль. — В чём прикол, кстати?

— Не понимаю, о чём вы.

— О ком. Влюблённые часто ведут себя глупо, но я реально могу подсказать, что делать и как. Вам-то самой не надоело колоться?

Его голос так умело искушает, что впору креститься и молитвы читать.

— Мои поступки могут вам показаться глупыми, даже наивными. Но они идут от сердца, понимаете?

— Они идут от трусости. Так что, готовы к дельному совету или будете дальше насиловать кактус?

— От вас, Русанов? Что-то подсказывает — это будет не совет, а очередная издёвка.

— Ошибаетесь. Говорю совершенно серьёзно. Если хотите, чтобы человек остался, его нужно…

— Привязать?

— Клинический случай, — театрально вздыхает. — Его нужно заинтересовать. Дать понять, что вы лакомый кусочек, эксклюзив!

— И как же?

— Я бы начал с того, что перестал таскать «бабушкину» одежду.

— Спасибо, но я не собираюсь на панель.

Антон криво усмехается.

— А член Макара, наконец, увидеть собираетесь?

— Ой, да идите вы!

Гад какой, всё опошляет!

Я собираюсь уйти, но он хватает меня за щиколотку и не отпускает.

— Ладно, не дуйтесь. Всё проще, чем кажется. Если он уходит, не оборачиваясь, значит, уверен, что вы будете там же, где оставил. Так, может, просто не быть там?

— И что, это работает? — Саркастически дёргаю бровями.

— В большинстве случаев. Правда, иногда люди просто вздыхают с облегчением. Но это уже детали.

— Спасибо, утешили.

Антон смеётся, и мы какое-то время молчим, глядя на затухающие краски заката.

— А вам с этого какая выгода? — спрашиваю настороженно и… ощущаю, как горячие пальцы бесстыже скользят вверх по щиколотке. — Русанов, что вы себе позволяете?!

Нахал...

— У меня… пожар!

— Так остыньте! — Выливаю остывший чай ему на голову.

— Идиотка. В доме пожар! — Подрывается он со ступенек.

— Ой. — Бросаюсь за ним, осознав, что наделала. — Я включила камин и занавеска, наверное...

— Куда? — Он разворачивает меня в обратную сторону. — Живо на улицу!

— В спальне телефон! — Рвусь назад. — Нужно вызвать пожарных!

— Люба! — рычит на меня строго. — Пока они сюда доедут, от дома головешек не останется! Давай на выход. И без самодеятельности. Я не шучу.

Чёрт-те что, и сверху бантик

Антон

Люба возражает, но я уже не слушаю — взлетаю по лестнице, перескакивая через ступеньки.

Оранжевое в окне мне не привиделось. В спальне весь потолок в дыму. Огонь уже успел сожрать шторы, понадкусывал обои и теперь облизывает полки с книгами. Жара стоит, как летом в Каракумах!

Видимость хреновая, дышать тяжело. Искры трещат, выстреливают в стороны, будто разъярённые осы. Я рефлекторно отшатываюсь.

Проклятье.

Срываю покрывало с кровати. Пламя от ударов дёргается в стороны, шипит, в агонии глотая кислород.

В углу огонь уже добрался до стены, и теперь нагло лезет вверх, потянувшись к деревянным балкам потолка. Я сбиваю его ошмётками тлеющей занавески. Вот же живучая тварь!

Отдельные языки пламени подкрадываются к ковру. Их затаптываю. Те, что ползут на шкаф, догоняю водой из вазы и хлестаю нарциссами. Комплексные меры помогают быстро справиться с задачей. Пожар потушен. Спасибо школе дорогой за этот навык. Меня там ещё долго будут помнить.

Теперь надо распахнуть окно, пока дым не разошёлся по всем комнатам.

На подоконнике металлический подсвечник, его приходится сдвинуть, чтобы добраться до ручки. Но до чего же, зараза, горячий!

Шипя, дую на обожжённые ладони.

Люба влетает в спальню, её глаза расширены, дыхание сбито.

— Какой кошмар... — выдыхает, осматривая чёрные стены. — Какой ужас! — добавляет, увидев мои руки.

— Я кому сказал, остаться снаружи? — бросаю на неё уничтожающий взгляд.

А если б я не справился? Вместе бы тут легли?!

Она чем, вообще, думает?

Егоза непослушная! Теперь жмётся виновато к дверному косяку.

— Так и знала, что вам нужна помощь, — упрямо поджимает губы. — Можете на меня покричать, я понимаю, что вам больно. Только давайте спустимся на кухню, там аптечка. Я вас обработаю.

— Себя обработайте. — Отворачиваюсь, чтоб всё-таки открыть окно. Ладонь горит, но нервы подгорают больше. — Откуда ссадина на лбу?

— Очки разбила, а свет включать было некогда. Немного не вписалась в поворот.

Ну что творит, балда!

— Да вас с соседом теперь не отличить, — хриплю с сарказмом. — Тот тоже не вписался и слепой как крот.

Она молчит.

Вот и прекрасно. Просто шикарно.

С очень недовольным лицом я подставляю ей свой локоть.

— Держитесь давайте, — рявкаю, не дождавшись реакции. — Навернётесь с лестницы, кто меня лечить будет?

Люба медлит, но всё-таки цепляется за мой рукав.

— Спасибо. И извините за моё сегодняшнее поведение. Вы лучше, чем пытаетесь казаться.

— Вы бы поаккуратней с такими заявлениями, — ворчу, едва не рухнув с первой же ступеньки.

О да, она из тех, кто ищет в людях хорошее. А если не находит, то сама придумывает. По крайней мере, в моём случае точно. И думаю я, пока мы спускаемся, не о возвышенном, а о том, какие по итогам вечера могу извлечь бонусы. Но эта идиотина теперь смотрит на меня иначе, жмётся доверчиво. Чем одновременно заводит и невыносимо бесит.

— Мне стыдно, что я подумала о вас плохо, когда вы отмахнулись от пожарных.

— А до этого не думали? — Скептично дёргаю бровями. — Удивлён.

— Вы собирались снести дом. Логично предположить, что в ваших интересах, чтоб он сгорел дотла, — оправдывается Люба. — Считайте, и делить станет нечего, и сэкономите, выкупив только землю.

Логично. Только я об этом почему-то вообще не