Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина - Страница 25

К оглавлению

ничем не хуже других вариантов.

– Кстати, – спохватилась она, – позвольте вам представить Антонину – одноклассницу вашего мужа и Олега.

Виолетта рассеянно без особого интереса кивнула новой знакомой, а у Оленьки спросила:

– Кто такой этот Олег, про которого вы все время упоминаете?

– Вы с ним не знакомы?

– Впервые слышу от вас это имя!

– И тем не менее мы считаем, что Олег мог напасть на вас, пока вы пили чай в беседке.

Виолетта с задумчивым видом кивнула.

– Да, чай в беседке, – произнесла она. – Но я его себе налила, а вот выпить не успела. Ни глоточка! Как раз в тот момент, когда наливала его в чашку, меня и ударили.

– Вы сами себе наливали чай?

– Да! А почему вас это удивляет?

– Дело в том, что когда я вас нашла, то чайника на столе не было.

– Наверное, упал и укатился куда-нибудь.

– На полу его тоже не было. Поверьте, я очень тщательно все осмотрела. И самое главное, чая в чашке тоже не оказалось. Она была совсем чистой и даже сухой. Вот ведь как странно!

– Действительно, странно. Потому что я хорошо помню, как принесла поднос в беседку. На подносе был чайник с уже заваренным моим любимым пуэром, печенье «рафаэлло», которое я только утром купила в магазине, коробку открыли при мне, так что я была уверена, оно свежайшее. Я готовилась насладиться, и вдруг бац! И я ничего не помню. А этот Олег… Почему вы думаете, что он был тут?

– Мы нашли браслет с подвеской с его именем.

– Покажите!

Сам браслет показать не было возможности, он оставался у следователя, пришлось удовольствоваться фотографией. Виолетта долго разглядывала украшение, но потом признала, что данный предмет ей незнаком.

– И самого одноклассника своего мужа я никогда не видела. Собственно говоря, я даже не предполагала, что мой бывший муж общается с кем-то из своего выпуска. Он всегда очень неприятно отзывался о своих одноклассниках, называя их сборищем неудачников и нищебродов. Никогда бы не подумала, что он захочет возобновить отношения с кем-то из своего выпуска. Впрочем, меня это не касается. Просто хочу, чтобы вы поняли, какого сорта человек мой муж.

– Вы вот его ругаете, – вмешалась Катюша, – обзываете по-всякому, а когда вам плохо было, он примчался к вам в больницу. Места себе не находил от тревоги за вас.

– В больницу? Вы что-то путаете. Не было его там.

– Был! Приезжал. Навещал. Вы без сознания были, потому не помните. Но он даже ночевать остался.

– Где? В больнице?

– Зачем в больнице. Тут!

– Где тут?

– В этом самом доме.

Виолетта окаменела. Лицо ее превратилось в холодную маску.

– Не может быть! Вы что-то путаете!

Оленька поспешила вмешаться.

– Я подтверждаю. Костя был тут. Я заходила, чтобы проведать вас, а застала его.

– Быть того не может! Выходит, он знал, где я живу?

– А вы ему этого не говорили?

– Разумеется, нет! Я для того и просила сестру и ее мужа о приюте, потому что не хотела находиться там, где муж мог меня найти. Как он осмелился сюда сунуться? И почему сестра ему позволила?

– Но ваша сестра не знает о тех трудностях, которые вы испытываете в общении с мужем. Она думала, что дело в любовнице, связь с которой вы обнаружили. Наверное, Костя сказал Авелине, что та женщина ничего для него не значит и что он хочет помириться с вами. Вот его и допустили до общения с вами.

– Ужасно. Отвратительно. Не спросив моего мнения. Даже не уведомив меня! И это мои родственники. Ближайшие мне люди встали на сторону моего врага! Фактически предали меня. Выдали мое место нахождения тому, от кого я скрывалась!

Вообще-то Оленька была с ней солидарна. Вздумай она сама сбежать от мужа, с которым собирается разводиться, ей бы тоже не понравилось, если бы родственники их вдруг принялись мирить без всякого на то ее желания.

Виолетта выглядела сильно взволнованной.

– Я не могу и не хочу тут оставаться, – твердила она. – Нет, только не в этом доме! Теперь, когда я знаю, что Костя знает, где меня искать, что он может оказаться тут в любую минуту, застать меня врасплох, я вынуждена уехать! Покинуть приют, который так сильно пришелся мне по душе. Ах, мои дорогие, если бы вы только знали, как мне жаль вас покидать. В вашем чудесном поселке я обрела мир и покой, ко мне вернулось давно потерянное душевное равновесие. И теперь все кончено! Как ни жаль мне покидать нашу милую «Лесную сказку», но другого выхода у меня нет! Я не могу остаться в доме, где в любую минуту может возникнуть мой муж! Нет, только не это! О, горькая моя участь! Снова бегство, снова изгнание!

В первую минуту, когда Виолетта заговорила о том, что будет вынуждена уехать, Оленька ощутила что-то вроде облегчения. Больше никто не будет жаловаться на пение ее петушков! Все остальные соседи ведут себя кротко. Одна Виолетта выступала против них. А теперь она умотает, и скатертью ей дорога! Но такие недостойные мысли крутились в голове у Оленьки совсем недолго. И уже через секунду Оленька устыдилась их.

А чтобы окончательно загладить свою вину, предложила:

– Виолетта, не уезжайте! Вы можете пожить пока что у меня! Я вас приглашаю к себе! Ваша ворона уже живет у меня. Присоединяйтесь и вы!

Когда прозвучал ее голос, Оленька сама сначала не поняла, что сказала. Тяжесть сказанного опустилась на нее лишь спустя какое-то время, когда ни поправить, ни изменить было уже ничего нельзя. Виолетта уже благодарила ее. Спрашивая, удобно ли будет, она одновременно планировала, что ей делать дальше, какие вещи взять с собой сейчас, а какие потом. Что делать с бытовыми приборами, выключать ли из сети.

– И самое главное, на кого оставить дом? Вот бы найти кого-нибудь, кто бы за ним присмотрел.

– Я могу, – неожиданно предложила Антонина. – А что? Меня совсем не смущает, если даже Костя и появится. Я даже буду рада повидать своего бывшего одноклассника. У меня к нему никаких негативных чувств нету. Если честно, я его даже толком и не помню. Нет, вроде как в параллельном классе был какой-то тихий мальчик по имени Костя, но такой невзрачный и зашуганный, что на него никто и внимания-то не обращал.

– Если вы согласны помочь, то оставайтесь, конечно.

– Я не только не против. Я только всеми руками «за»!

Таким образом, все и решилось. И Оленька вместо симпатичной ей Антонины обзавелась совсем другого рода соседкой.

– Боже мой, – прошептала Оленька