Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов - Страница 47

затяжку, потянулся за телефоном.

Глава 16

Я посмотрел на экран телефона и вдруг поймал себя на мысли, что это имя сейчас прозвучало в голове не просто как имя напарницы, а как что-то вроде якоря. Того самого, что бросают, когда лодку начинает сносить течением.

А меня сегодня сносило — будь здоров.

Сначала Алла Волконская с её мужем-куколдом, потом Леночка на стремянке и её влажная киска у моего лица. Я даже на мгновенье забыл, зачем вообще вышел из участка.

Точно, — подумал я, глядя на экран. — Я же сам хотел ей позвонить.

Я затушил сигарету в пепельнице — резче, чем обычно, будто ставил точку в затянувшейся паузе, — и провёл пальцем по экрану.

— Да, слушаю. — голос прозвучал ровно. Может, чуть суше, чем обычно, но хотя бы без той предательской хриплости, которая иногда выдавала меня с головой.

В трубке зашуршало, и Кира — деловая, собранная, с той особенной интонацией, которая появлялась у неё, когда она уставала, но не хотела этого показывать, — заговорила.

— Лапин, ты там где? — и, не дожидаясь моего ответа, добавила: — Я, короче, уже тут. Криминалисты еще работают, но скоро должны закончить, а участковый сказал, что опросил ещё пару домов — но ничего полезного не узнал. У тебя как? Поговорил с отцом?

— Да, поговорил, — ответил я и тут же почувствовал лёгкое, почти неуловимое послевкусие на языке, затем сглотнул и заставил себя сосредоточиться. — На вид очень огорчён. Но пока тоже ничего такого, что могло бы помочь в поисках.

В трубке послышался короткий, деловой выдох.

— Ясно, — сказала Кира и без паузы добавила: — И кстати, вот еще. Я нашла таксиста, который вёз его домой.

Я выпрямился в кресле, перехватывая телефон поудобнее, и произнес:

— Так, давай подробнее.

— Короче, — начала она тем тоном, каким всегда докладывала результаты. — В половину девятого он вызвал Яндекс Такси. Я пробила по базе, связалась с диспетчерской, и…

— Он в итоге приехал домой на такси? — перебил я, не дослушав.

— Да, — Кира чуть повысила голос, пресекая мой нетерпеливый порыв. — Его вёз мужчина. Жопаблизатов Умер Баширович.

Я улыбнулся, а тишина в трубке затянулась ровно на секунду дольше, чем нужно, и, не выдержав, я усмехнулся.

— Кира… а тебе не кажется, что это смеш…

— Да-да-да, — перебила она, и я буквально почувствовал, как она закатывает глаза на том конце провода. — Обхохочешься. Но давай без этого. В общем, с ним связались, и он подтвердил, что вёз Евгения и потом высадил его у дома и уехал на другую точку.

Значит, Евгений не соврал. — заключил я. — По крайней мере, в этом. Машина на записи с камер Волконских — та самая, тёмная, без номеров, — значит, и была тем самым такси. Пасьянс сложился.

— А ты про видеорегистратор спрашивала? — спросил я.

— Он сказал, что у него его нет, — ответила Кира с досадой. — Видать, обычный эконом.

Я вздохнул и посмотрел в окно. Липы качались под ветром, солнце перевалило за полдень.

— Ну хорошо. Слушай, я сейчас тогда еще созвонюсь с матерью пропавшей. Если она в городе, то съезжу еще и к ней, а уже после этого приеду к вам. А ты пока выясни, кому по документам принадлежит дом, и есть ли у Убойновых долги.

— Оке-е-ей, — протянула Кира, и в этом её «окей» мне почудилась лёгкая, едва уловимая ирония. Словно она хотела добавить что-то ещё, но не стала.

— Всё, до связи, — сказал я и сбросил вызов.

Убрав телефон в карман, я завёл мотор. Машина захрипела, и я откинулся на спинку кресла, позволив себе еще секунду тишины, прежде чем набрать следующий номер.

Салон постепенно остывал — сквозняк из открытого окна тянул прохладу, смешанную с запахом бензина и нагретого асфальта. А я сидел, положив руки на руль, и смотрел на фасад психоаналитической практики.

Где-то там, за стеклянными дверями, Леночка, наверное, всё ещё краснела, вспоминая, как случайно села мне на лицо. А Александр Тимурович, наверное, всё ещё сидел в своём кресле и смотрел в стену, думая о дочери и о том, что жизнь — редкостная сволочь.

Потерев лицо ладонью, прогоняя остатки лишних мыслей, я снова взял телефон и нашёл номер, записанный под именем «Элеонора Сергеевна». Мать Ники, бывшая жена психоаналитика и женщина, которая пять лет назад разрушила брак изменой.

Я нажал вызов и поднёс трубку к уху. Гудок. Второй. Третий. Я ждал, барабаня пальцами по рулю, и думал о том, что сейчас услышу голос ещё одного человека, чья жизнь сегодня треснула пополам. Четвёртый гудок. Пятый. Я уже решил, что она не возьмёт, но тут в трубке что-то щёлкнуло.

— Алло.

Голос был низкий, с лёгкой хрипотцой — не прокуренной, а скорее усталой, как у человека, который давно не спал или, скорее всего, только что плакал.

— Элеонора Сергеевна? Здравствуйте. Меня зовут Илья Лапин, следователь. Я звоню вам по поводу вашей дочери Ники.

В трубке повисла короткая пауза, а потом она ответила — быстро, с той особенной, взволнованной интонацией, когда человек уже знает, о чём пойдёт речь, но ещё надеется, что ошибается:

— Да… да, это я. Вы… вы по поводу пропажи моей дочери?

— Всё верно. Я веду это дело. Понимаю, что вам сейчас тяжело, но мне нужно с вами поговорить. Лично. И чем быстрее, тем лучше.

Она замолчала.

Я слышал её дыхание в трубке — неровное, сбитое, как у человека, который пытается взять себя в руки, но не может.

— Я… я отпросилась с работы и собиралась ехать к ним домой. Может, мы там…

— Элеонора Сергеевна, — перебил я мягко, но твёрдо, — сейчас в доме работают криминалисты. Вас туда не впустят. Скажите, где вы находитесь. Я подъеду.

Она молчала. Пауза затягивалась.

А потом её голос дрогнул — не от волнения, а от чего-то более глубокого, того, что уже прорвалось наружу и теперь не желало прятаться:

— Ужас… её убили?

И она зарыдала. Не театрально, не громко, а глухо, сдавленно, в трубку, словно прикрывала рот ладонью, чтобы никто не услышал, как она плачет. Но я слышал, как слёзы ломают её голос, как она судорожно всхлипывает между словами, пытаясь что-то сказать, но не может.

— Элеонора Сергеевна, — заговорил я ровно, спокойно, тем самым голосом, которым обычно успокаивают потерпевших, — делать выводы еще рано. И я вам обещаю: мы сделаем всё возможное, чтобы найти ее. Но чтобы я мог помочь вашей дочери, мне нужно с вами поговорить. Вы мне поможете?

Я услышал, как она глубоко