Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна - Страница 52

К оглавлению

у бордюра. Дядя Валера уже стоял у подъезда с пакетом мусора.

— Опять на работу? — спросил он.

— Опять.

— Это полезно. Работа дурь из головы выбивает.

Олеся фыркнула.

— Дядя Валера, у вас все советы такие?

— Нет. Некоторые хуже.

Мы пошли к остановке.

Я чувствовала телефон в сумке, папку с документами, рабочий блокнот, ключи от маминой квартиры.

Александр давил.

Через деньги, через фонд, через людей, через страх.

И, скорее всего, это было только начало.

Но утром я все равно ехала на работу.

Не потому что не боялась.

Потому что боялась и ехала.

Это оказалось разными вещами.

ГЛАВА 13. Документы против приказов

На встречу к Мокееву я пришла за двадцать минут до назначенного времени.

Дмитрий Андреевич просил не раньше чем за десять, но я все равно пришла. Не смогла сидеть дома. В маминой квартире с утра все раздражало: кран, который наконец перестал гудеть после ремонта дяди Валеры, но теперь капал с каким-то новым характером; чашка, которую я уронила и отбила край; телефон, молчавший слишком долго.

Олеся поехала со мной.

Сама.

Я не просила.

Наоборот, сказала:

— Это взрослая юридическая встреча. Тебе не обязательно.

Она стояла в прихожей, завязывала шарф и даже не посмотрела на меня.

— Я знаю.

— Там будет отец.

— Тем более.

— Олеся.

Она наконец подняла глаза.

— Мам, я не буду кричать. Не буду устраивать сцен. Я просто хочу быть рядом. Хотя бы один раз не через чужие рассказы.

Я хотела сказать, что мне не нужна защита дочери.

Но это было бы неправдой.

Мне не нужна была Олеся как щит. Но ее присутствие рядом было важно. Не против Александра. За меня.

Разница имела значение.

В офисе Мокеева пахло кофе и бумагой. В коридоре сидела женщина в темном пальто и держала на коленях папку. Я узнала это движение: так держат документы, когда внутри папки не листы, а кусок жизни, который боишься уронить.

Олеся села рядом со мной.

— Нервничаешь? — спросила она.

— Да.

— Я тоже.

— Можешь уйти в любой момент.

— Ты тоже.

Я посмотрела на нее.

Она сказала это серьезно.

И вдруг я подумала: вот она, новая взрослая связь. Не «мама всегда выдержит», не «дочь надо уберечь от всего», а простое разрешение друг другу не быть железными.

Дверь кабинета открылась.

— Мария Сергеевна, проходите, — сказала помощница Мокеева. — Дмитрий Андреевич ждет.

Александра еще не было.

Это тоже было на него похоже: прийти ровно в назначенное время или на три минуты позже, чтобы не ждать самому. Раньше я считала это дисциплиной. Теперь понимала: даже пунктуальность может быть способом показать, кто задает ритм.

Мокеев встретил нас у стола.

— Добрый день. Олеся Александровна, вы тоже присутствуете?

Олеся кивнула.

— Если можно.

— Можно, если обе стороны не возражают. Но сразу предупреждаю: это не семейный разговор. Здесь обсуждаются юридические вопросы. Если станет эмоционально тяжело, вы можете выйти.

— Я понимаю.

Он посмотрел на меня.

— Вы согласны?

— Да.

— Хорошо.

На столе уже лежали папки. Много папок. С цветными стикерами, копиями, выписками, распечатками сообщений. Мокеев не любил эффектных жестов, но вид этих документов действовал сильнее любой речи.

Я села.

Олеся рядом.

— Сегодня будет предварительная попытка урегулировать спор до суда по имуществу, — сказал Мокеев. — Александр Николаевич придет с адвокатом. Мы слушаем их позицию, фиксируем предложения, ничего не подписываем без отдельной проверки. Ваша задача — не вступать в спор напрямую, если это не нужно. Моя — говорить за юридическую часть. Ваша — отвечать только на вопросы, где важны факты.

— Хорошо.

— Если он начнет переводить разговор на брак, дочь, работу, мораль — я остановлю. Если не остановлю сразу, вы можете сказать: «Это не предмет встречи».

Олеся тихо повторила:

— Это не предмет встречи.

Мокеев чуть улыбнулся.

— Полезная фраза.

В коридоре послышались шаги.

Я узнала Александра до того, как открылась дверь.

Он вошел не один.

С ним был мужчина лет сорока пяти, сухой, аккуратный, в темном костюме и с кожаной папкой. Адвокат, не иначе. За ними — Никита.

Я не ожидала его увидеть.

Никита остановился у двери, словно сам не знал, зачем пришел. В руках у него была папка с документами. Лицо закрытое, уставшее.

Александр посмотрел сначала на меня.

Потом на Олесю.

Вот тут его спокойствие дало трещину.

— Ты что здесь делаешь?

Олеся не опустила глаза.

— Присутствую.

— Это не место для тебя.

— Я сама решу.

Адвокат Александра быстро оценил ситуацию и вмешался:

— Александр Николаевич, если стороны не возражают, совершеннолетний член семьи может присутствовать как наблюдатель. Но без участия в обсуждении, если не будет необходимости.

Александр сжал челюсть.

— Я возражаю.

Олеся побледнела, но не встала.

Мокеев спокойно спросил:

— На каком основании?

— Это моя дочь.

— Совершеннолетняя. И пришла добровольно. Мария Сергеевна не возражает. Если вы настаиваете, мы можем зафиксировать, что вы отказываетесь обсуждать урегулирование в присутствии дочери, которая также имеет интерес к семейной ситуации, пусть и не имущественный.

Адвокат Александра наклонился к нему и что-то тихо сказал.

Александр посмотрел на Олесю.

— Хорошо. Но ты не вмешиваешься.

Олеся ответила ровно:

— Если вы не будете говорить обо мне как об аргументе, я не вмешаюсь.

В комнате стало тихо.

Мокеев опустил глаза в бумаги, но я увидела, что уголок его рта дрогнул.

Александр сел напротив меня.

Не во главе стола.

Напротив.

Это уже было непривычно.

Никита остался у стены. Адвокат Александра представился:

— Кирилл Викторович Самарин.

Мокеев коротко кивнул.

— Дмитрий Андреевич Мокеев. Начнем.

Самарин открыл папку.

— Позиция Александра Николаевича следующая. Он не возражает против расторжения брака, если Мария Сергеевна настаивает. При этом считает возможным заключить соглашение, которое позволит избежать длительного имущественного спора, репутационных рисков и ненужного вовлечения третьих лиц.

Я сидела молча.

Слово «не возражает» царапнуло неожиданно.

Еще недавно Александр говорил, что не сдастся. Теперь через адвоката говорил: не возражает, если я настаиваю.

Как будто это был не мой уход, а его разрешение.

Мокеев сделал пометку.

— Слушаем предложение.

Самарин достал лист.

— Квартира, где сейчас проживает Мария Сергеевна, остается за ней. Александр Николаевич готов обеспечить ежемесячное содержание сроком на два года, передать автомобиль, которым Мария Сергеевна пользовалась в браке, и выплатить единовременную сумму в размере...

Он назвал цифру.

Олеся дернулась.

Сумма была большая.

Даже больше той, что принесла Виолетта в своем неофициальном предложении.

Александр смотрел не на меня. На стол.

Самарин продолжил:

— Взамен Мария Сергеевна отказывается от претензий на загородный дом, активы, связанные с профессиональной деятельностью Александра Николаевича, и не инициирует запросы, которые могут затрагивать конфиденциальные финансовые обязательства.

Мокеев поднял глаза.

— Формулировку «конфиденциальные финансовые обязательства» расшифруйте.

— Речь идет о документах, не относящихся к совместно нажитому имуществу.

— Тогда зачем требовать отказ от запросов?

Самарин улыбнулся сдержанно.

— Чтобы избежать злоупотреблений.

— С чьей стороны?

— Дмитрий Андреевич, не будем превращать встречу в перепалку.

— Пока это юридический вопрос. Если документы не относятся к совместному имуществу, запросы это подтвердят. Если относятся, Мария Сергеевна имеет право знать их содержание.

Александр впервые заговорил сам:

— Маша не разбирается в этих документах.

Мокеев ответил раньше,