Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна - Страница 27

и посадить его на один день в дом генерала Царева за час до приема, когда повар сообщает, что поставщик привез не ту рыбу, у жены важного гостя мигрень, Олеся плачет из-за контрольной, Александр спрашивает, где его запонки, а Виолетта Дрозд уже тогда присылает сообщение: «Александр Николаевич просил уточнить, нужна ли моя помощь».

Я отправила резюме на семь вакансий.

Потом еще на три.

Потом закрыла ноутбук и пошла мыть чашку, хотя она была чистая.

Первый отказ пришел через два часа.

Вежливый.

«Спасибо за отклик. К сожалению, на данный момент мы не готовы пригласить вас на собеседование».

На данный момент.

Очень удобная формула. Не человек отказывает человеку, а момент не готов.

Второй был таким же.

Третий вообще без имени.

К вечеру позвонила женщина из небольшого агентства мероприятий.

— Мария Сергеевна, добрый день. Ваше резюме получили. Интересный опыт, конечно. Но уточните, пожалуйста, у вас был официальный опыт работы в event-сфере?

Я сидела на кухне с блокнотом перед собой и старалась не звучать виновато.

— Официально в штате агентства — нет. Но я много лет занималась организацией частных и официальных мероприятий.

— Для семьи?

В слове «семьи» было почти незаметное снижение.

— В том числе.

— Понимаю. Просто у нас работа динамичная, нужно быстро включаться, подрядчики, клиенты, документы, сметы, стресс.

Я чуть не рассмеялась.

— Я умею работать со стрессом.

— Да, конечно. Но здесь немного другое. Не домашний формат.

Домашний формат.

Я посмотрела на список мероприятий, которые вела последние годы: прием на шестьдесят человек после закрытого совещания, благотворительный вечер, юбилей сослуживца Александра, встреча семей погибших офицеров, поездка делегации, три дня с проживанием и питанием.

Домашний формат.

— Понимаю, — сказала я.

Я уже слышала в ее голосе отказ.

— Мы сохраним ваше резюме в базе, хорошо?

— Хорошо.

После звонка я долго смотрела на телефон.

База.

Еще одно кладбище.

На следующий день я поехала на первое собеседование.

Офис находился в новом бизнес-центре с блестящими дверями и охранником, который долго искал мое имя в списке. Меня встретила девушка лет двадцати пяти, с идеально гладким хвостом и быстрым взглядом. Звали ее Ксения. Она провела меня в переговорную со стеклянными стенами, предложила воду и начала задавать вопросы так, будто проверяла не опыт, а мою пригодность к современной жизни.

— С какими CRM-системами вы работали?

Я назвала одну, которую помогала настраивать для благотворительного комитета при одном из мероприятий. Ксения записала, но по лицу поняла: мало.

— Excel уверенно?

— Таблицы, сметы, списки, фильтры, базовые формулы.

— Базовые?

— Да.

— А английский?

— Читаю со словарем. Разговорный слабый.

Она кивнула.

Каждый кивок отодвигал меня от должности еще на шаг.

— Вы долго не работали официально, — сказала она наконец.

— Да.

— Почему решили начать сейчас?

Вопрос был обычный. Но я почувствовала, как поднимается волна жара.

Потому что ушла от мужа.

Потому что в сорок лет не хочу просить деньги у человека, который называет мою боль смешной.

Потому что внезапно оказалось, что двадцать лет моей жизни в документах почти не существуют.

— Изменились семейные обстоятельства, — ответила я.

Ксения быстро взглянула на мою руку. На место кольца.

Потом снова в резюме.

— Понимаю. Скажите, а вы готовы работать с руководителем младше вас?

Я посмотрела на нее.

— Если руководитель компетентен — да.

Она чуть смутилась.

— Конечно. Просто у нас молодой коллектив.

Молодой коллектив.

Я уже знала, чем это пахнет. Не возрастом сотрудников, а опасением, что женщина сорока лет не впишется в их быстрые чаты, шутки, переработки, систему «все горит, но мы команда».

— Я умею работать с людьми разного возраста, — сказала я.

— Да, конечно.

Опять это «конечно», после которого обычно ничего не происходит.

Вышла я через сорок минут.

На улице было холодно, но мне было жарко от стыда. Хотя, если подумать, ничего унизительного не случилось. Со мной были вежливы. Меня не оскорбили. Не выгнали. Не спросили прямо, не слишком ли поздно я вспомнила о работе.

Но весь разговор я чувствовала себя старым платьем, которое достали из шкафа и пытаются понять: можно ли еще перешить или проще выбросить.

Вечером пришел отказ.

«Вы произвели приятное впечатление, однако мы выбрали кандидата с более релевантным опытом».

Приятное впечатление.

Непригодная женщина тоже может быть приятной.

Я выключила телефон и пошла в ванную.

Новый кран еще не поставили, старый гудел, как предупреждал дядя Валера. Я умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.

— Ничего, — сказала отражению. — Первый отказ не считается.

Отражение выглядело так, будто считало.

На третий день отказов стало семь.

На четвертый — один звонок от знакомой Александра, Тамары Викторовны, которую я не видела полгода.

Она позвонила «просто узнать, как ты, Машенька».

Я сразу поняла, что не просто.

— Держишься? — спросила она мягко.

— Держусь.

— Мы все так переживаем. Такая история неприятная. Ты же понимаешь, люди говорят.

Люди всегда говорят.

Особенно те, кто «переживает».

— Пусть говорят.

— Ну что ты так. Мы же не чужие. Александр Николаевич очень достойный человек. Сложный, да. Но мужчины такого уровня простыми не бывают. Ты же всегда это понимала.

— Понимала.

— Может, и сейчас стоит проявить мудрость?

Я молчала.

Женская мудрость в подобных разговорах обычно означает: проглоти то, что мужчина не хочет признавать.

— Тамара Викторовна, вы по какому вопросу звоните?

Она вздохнула.

— Прямая стала. Раньше мягче была.

— Раньше я чаще молчала.

— Вот именно, Машенька. Иногда молчание сохраняет больше, чем слова.

Я закрыла глаза.

— Если вы звоните по просьбе Александра, передайте ему, что по юридическим вопросам пусть связывается с Дмитрием Мокеевым.

— Да при чем тут юридические вопросы? Я по-человечески.

— По-человечески я устала обсуждать свой брак с людьми, которые вчера еще называли меня украшением вечера.

На другом конце повисла обиженная пауза.

— Жестко.

— Зато честно.

— Смотри не пожалей.

Я почти улыбнулась.

Эта фраза, кажется, выдавалась всем, кто выходил из строя.

Смотри не пожалей.

Будто сожаление — самое страшное, что может случиться с женщиной.

Нет.

Страшнее прожить жизнь так, чтобы потом жалеть даже о собственной покорности.

После звонка я написала Мокееву: «Начались звонки общих знакомых».

Он ответил через пять минут: «Фиксируйте дату, время, имя. Не вступайте в обсуждения».

Я завела отдельный лист в блокноте.

Тамара Викторовна. 16:42. «Проявить мудрость». «Смотри не пожалей».

Записала и почувствовала себя немного глупо.

Потом не глупо.

Это была не месть. Это была память. А память мне сейчас требовалась не меньше документов. Потому что давление редко выглядит как давление, пока его не запишешь.

Через час позвонила Ирина.

— Есть новость.

— Хорошая?

— Нормальная. Я поговорила с человеком из фонда Бондарева. У них действительно ищут координатора по мероприятиям и работе с семьями. Не факт, что возьмут. Но готовы посмотреть. Я отправила твое резюме.

Я села.

— Спасибо.

— Собеседование завтра в одиннадцать. Адрес пришлю. И, Маш.

— Да?

— Не приходи туда как жена Царева. Приходи как Маша Жданова, которая умеет работать.

Я молчала.

— Сможешь?

— Попробую.

— Не попробуешь. Сделаешь. И не надевай ничего генеральско-приемного.

Я посмотрела на шкаф.

После поездки в дом Александра