Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна - Страница 26

в мамин шкаф. Книги поставила на полку. Документы убрала в папку. Шкатулку поставила в ящик комода. Мамины письма оставила на столе, но не открыла.

Пока не могла.

Ближе к девяти пришло сообщение от Никиты.

«Мария Сергеевна, фотографии отсканирую завтра. Александр Николаевич просил передать, что альбомы останутся в доме. Я сделаю копии всех выбранных страниц.»

Я ответила:

«Спасибо, Никита.»

Через минуту он написал еще:

«Ваши духи из ванной я тоже убрал в коробку. Простите, сразу не заметил. Передам с фотографиями.»

Я смотрела на сообщение и не понимала, смеяться или плакать.

Мои духи.

Значит, в ванной стояли не только чужие.

Я просто уже видела только чужое.

Потом пришло еще одно сообщение.

От Александра.

«Ты забыла серое пальто.»

Я посмотрела на шкаф. Серое пальто действительно осталось. То самое, дорогое, которое он подарил мне на годовщину. Красивое. Тяжелое. Почти не мое.

Я набрала:

«Оставь.»

Потом подумала и добавила:

«Мне оно не нужно.»

Ответа не было.

Я положила телефон на стол и наконец открыла мамино письмо.

«Машенька, если ты когда-нибудь поймешь, что в большом доме тебе стало тесно, не стыдись вернуться туда, где тебя помнят маленькой. Женщина не становится слабой от того, что начинает сначала. Слабой она становится, когда всю жизнь делает вид, что ей удобно там, где ей больно».

Буквы поплыли.

Я закрыла лицо руками и заплакала.

Но на этот раз плакала иначе.

Не от того, что ушла.

От того, что все-таки дошла до места, где мои вещи снова стали моими.

За стеной дядя Валера стучал чем-то по батарее.

На кухне капал кран.

В коридоре пахло картоном.

На тумбе лежал Олесин рисунок.

А в ящике комода — моя шкатулка, мои письма, мои документы, мое имя.

Этого было мало для новой жизни.

Но достаточно для первого вечера.

ГЛАВА 6. Фамилия Царева больше не защита

На следующий день я впервые за двадцать лет составила резюме.

Не список гостей. Не план приема. Не меню на сорок человек. Не расписание Олесиных врачей, репетиторов и поездок. Не таблицу расходов на благотворительный вечер, которую потом Александр бегло просматривал и говорил: «Нормально».

Резюме.

Один лист, на котором нужно было доказать незнакомым людям, что я не просто жена генерала Царева, не бывшая хозяйка большого дома, не женщина с красивой фамилией в прошлом, а человек, умеющий что-то полезное.

Я сидела за маминым кухонным столом, перед открытым ноутбуком, который Олеся оставила здесь еще год назад, потому что купила новый. Старый работал медленно, шумел вентилятором и иногда зависал так надолго, что я успевала передумать о собственной смелости.

В графе «Опыт работы» мигал курсор.

Пусто.

Слово было унизительно коротким.

Пусто — если смотреть официально.

А если честно, то двадцать лет я работала без должности, зарплаты и выходных. Организовывала приемы, договаривалась с подрядчиками, решала конфликты между женами сослуживцев так, чтобы их мужья потом могли спокойно сидеть за одним столом. Вела семейный быт, контролировала ремонты, врачей, оплату, подарки, поездки, учебу дочери, документы, поминки, юбилеи, поздравления, визиты, благотворительные сборы, списки гостей, меню, рассадку, цветы, транспорт, размещение приезжих родственников и бесконечное количество мелочей, без которых мужская серьезная жизнь начинала скрипеть, как дверь без масла.

Но как это написать?

«Двадцать лет была удобной»?

«Умела помнить все, что остальные считали неважным, пока это не забывалось»?

«Специалист по невидимой работе»?

Я положила ладони на клавиатуру и закрыла глаза.

Мокеев сказал: не обесценивайте то, что делали. Если работа не была оплачена, это не значит, что навыков нет.

Ирина, моя старая знакомая, сказала по телефону иначе:

— Маш, ты всю жизнь тащила на себе генеральский дом. Да ты любой офис построишь за неделю, если там люди не полные идиоты.

Я тогда впервые за долгое время засмеялась почти нормально.

Потом Ирина добавила:

— Только не пиши в резюме «коммуникабельная, стрессоустойчивая, ответственная». Это кладбище слов. Напиши, что реально делала.

Реально.

Я начала печатать медленно, как будто каждое слово нужно было доставать из старого колодца.

Организация частных и официальных мероприятий до 80 гостей.

Координация подрядчиков: кейтеринг, транспорт, флористика, техническое сопровождение.

Ведение семейной документации, графиков, договоренностей.

Коммуникация с представителями государственных, военных, медицинских и благотворительных структур.

Сопровождение социальных и благотворительных инициатив.

Я остановилась.

Сопровождение.

Красивое слово для человека, которого самого никто не сопровождал.

Но пусть будет.

К одиннадцати утра у меня получилось резюме на одну страницу. Сухое, неровное, неуверенное. В нем было слишком много пробелов и слишком мало официальных должностей. Но оно существовало.

Я отправила его Ирине.

Она перезвонила через десять минут.

— Уже лучше, — сказала вместо приветствия. — Но ты опять пишешь так, будто извиняешься за то, что жила.

— Я не извиняюсь.

— Извиняешься. Между строк. У тебя там каждая фраза на цыпочках.

Я посмотрела на экран ноутбука.

— А как надо?

— Прямее. Ты организовывала мероприятия? Пиши организовывала. Не «содействовала». Ты вела коммуникации? Пиши вела. Не «участвовала». Ты не школьница на практике, Маша.

— Мне сорок.

— Вот именно. Сорок — это не диагноз. Это двадцать лет опыта, который просто не лежит в трудовой книжке.

Я молчала.

Ирина вздохнула.

— Прости. Я не ругаю. Просто ты сейчас сама себя ставишь в угол, а туда и без тебя найдутся желающие.

— Уже находятся.

— Александр?

— Не только.

Я рассказала ей коротко про дом, Виолетту, духи, коробки. Не все. Не так, как могла бы рассказать ночью, захлебываясь подробностями. Просто факты.

Ирина слушала без ахов и проклятий, за что я была ей благодарна.

— Понятно, — сказала она наконец. — Тогда тем более надо искать работу не через круг Царева.

— А где не через него?

Вопрос вырвался сам.

Вот в чем была беда. Фамилия Царева двадцать лет открывала передо мной двери, но теперь за каждой такой дверью стоял кто-то, кто сначала думал не обо мне, а об Александре. Удобно ли взять на работу его жену? Безопасно ли отказать? Не будет ли скандала? Не придется ли выбирать сторону?

— Я подумаю, — сказала Ирина. — Есть один фонд, но не уверена.

— Какой?

— Помощь семьям военных и ветеранов. Они недавно расширяются. Там руководитель нормальный, насколько знаю. Павел Бондарев. Не из генеральской тусовки напрямую, хотя с военными работает. Я могу спросить.

У меня внутри что-то дернулось.

Семьям военных.

Я почти усмехнулась.

Смешно. Уйти от генерала и искать работу в фонде, связанном с такими же семьями. Будто жизнь решила не отпускать меня далеко, а заставить посмотреть прямо в то, что я так долго прятала под скатертью.

— Спроси, пожалуйста, — сказала я.

— Спрошу. Но ты параллельно рассылай. И готовься: будут смотреть свысока.

— Я привыкла.

— Нет, — жестко сказала Ирина. — К этому не привыкай. Просто учитывай.

После разговора я открыла сайты с вакансиями.

Слова «координатор», «администратор проектов», «организатор мероприятий», «специалист по работе с партнерами» смотрели на меня как вывески на незнакомой улице. В требованиях повторялось: опыт от трех лет, уверенный пользователь, стрессоустойчивость, грамотная речь, умение работать в режиме многозадачности.

Многозадачность.

Я хотела бы посмотреть на человека, который придумал это слово,