Развод. Генерал, начинайте с нуля - Виолетта Весна - Страница 8

голову, что Андрей увидит объявление и заполнит форму как обычный кандидат.

ГЛАВА 5. Фамилия в списке

Во вторник к девяти утра в конкурсе было сто восемь заявок. Координатор отклонил двенадцать: не хватало обязательных документов или управленческого стажа. Остальные мы с Ларисой должны были распределить для проверки соответствия базовым требованиям.

Я успела открыть пять анкет. Шестую Лариса взяла себе, посмотрела на экран и сразу убрала руки с клавиатуры.

— Не открывай следующую, — сказала она.

Я остановила курсор над строкой.

— Почему?

Лариса повернула монитор. В списке стояло: «Бессонов Андрей Вадимович». Рядом — время подачи, двадцать один час сорок семь минут двенадцатого октября. За тринадцать минут до закрытия формы.

— Ты знала? — спросила она.

— Нет.

— Он говорил о вакансии?

— В воскресенье спрашивал, где искать требования к гражданским должностям. Я назвала открытые сайты и ассоциацию. Про наш конкурс не говорила.

— Рассылка ушла на ассоциацию.

— Значит, мог увидеть там.

Лариса не нажимала ни на одну ссылку.

— Анкету ты не открывала?

— Нет. Увидела имя в реестре. Система это зафиксирует.

Я посмотрела на правый верхний угол. Под моей учетной записью оставалась открыта общая таблица, где следом за фамилией Бессонова шли еще девять кандидатов. Его резюме, мотивационное письмо и приложения были закрыты.

— Выходим обе, — сказала я. — Сделаем снимок журнала доступа, временно остановим распределение. Координатор не должен открывать анкету, пока не решит комитет.

Лариса кивнула. Мы вышли из системы, вызвали специалиста, который отвечал за разграничение доступа, и попросили сформировать отчет за утро. В нем было видно: я открыла пять заявок, Лариса увидела только реестр шестой, вложения никто не просматривал.

— Формально он еще твой муж, — напомнила она, когда специалист ушел.

— До седьмого ноября.

— Для конфликта интересов разницы нет. Даже после развода он останется человеком, с которым у тебя имущество и двадцать четыре года общей жизни.

— Я подам письменное раскрытие и отстранюсь от его оценки.

— Можно отклонить заявку.

— На каком основании?

— Риск для конкурса.

— Это риск для нас. Он подал заявку в срок и соответствует формальным требованиям, насколько видно из реестра. Если отклоним только из-за брака, дадим другому кандидату повод спросить, какие еще личные решения мы принимаем вместо критериев.

— Тогда клиент может снять нас целиком.

— Может.

Лариса оперлась локтями о стол.

— Ты готова отдать мне весь проект?

— Да.

— Не только оценку Андрея. Весь проект: интервью, сессии, отчеты, встречи комитета. Иначе ты будешь знать его результат через общий доступ.

Два месяца я строила методику, договаривалась с Ардатовым, собирала внешних оценщиков. Гонорар по проекту составлял почти четверть осенней выручки бюро. Руководство таким контрактом было важнее денег: «ВолгаКонтур» мог дать рекомендации другим компаниям. Передать проект означало отказаться от работы, за которую я уже отвечала перед командой.

— Да, — повторила я. — Весь проект.

— Тогда я соглашусь только при двух условиях. Первое: внешний аудитор проверяет все решения по Андрею. Второе: твою часть руководительского вознаграждения перераспределяем мне и Денису. Не потому, что я хочу заработать на твоем разводе. У нас станет больше работы.

— Справедливо.

— И третье, — добавила она.

— Ты сказала два.

— Третье бесплатное. Если поймешь, что не выдерживаешь, говоришь сразу. Не открываешь систему ночью, не просишь координатора пересказать и не угадываешь баллы по выражению моего лица.

— По твоему лицу можно угадать только качество утреннего кофе.

— Сегодня кофе хороший. Значит, у тебя нет данных.

Мы составили уведомление. Я указала факт брака, поданное заявление о разводе, продолжающееся имущественное урегулирование и отсутствие предварительного разговора о вакансии. Отдельно перечислила действия после обнаружения фамилии: доступ остановлен, вложения не открывались, журнал сохранен.

Клиентский комитет собрали в три часа. В переговорной находились мы с Ларисой и юрист по договору. Ардатов, руководитель по персоналу и Чумаков подключились по видеосвязи. Операционный директор прислал письменную позицию: допускать кандидата при полном отводе Арины.

Я изложила факты и замолчала. Первым заговорил Чумаков.

— Мы обсуждаем генерала Бессонова?

— Мы обсуждаем кандидата Андрея Вадимовича Бессонова, — ответила Лариса. — Звание указано в резюме, которого мы пока не открывали.

— Я его знаю по публичной работе. Нам повезло, что он вообще подал заявку.

— Возможно, — сказал Ардатов. — Но вопрос сейчас не в качестве кандидата.

— В качестве тоже. Отклонять такого человека из-за семейной связи с подрядчиком глупо.

— Автоматически допускать по той же причине не лучше, — заметила я.

Чумаков посмотрел в камеру.

— Арина Николаевна, вы сможете быть объективной?

— Именно поэтому я не буду оценивать его.

— А бюро сможет?

— Сможет, если комитет утвердит отвод и внешний контроль. Лариса Игоревна возглавит проект. Мой доступ к кандидатским материалам будет закрыт, решения по вашему мужу проверит Денис Лапшин и еще один внешний эксперт.

— Бывшему мужу, — поправил Чумаков.

— Пока действующему. Регистрация развода назначена на седьмое ноября.

Руководитель по персоналу сделала запись.

— Предлагаю три варианта, — сказала она. — Первый: отклоняем кандидата по причине неустранимого конфликта. Второй: прекращаем договор с «Составом» и переносим оценку другому подрядчику. Третий: персональный отвод Арины Николаевны, независимый контроль и раскрытие всем участникам на вводной встрече.

— Перенос сорвет срок минимум на месяц, — сказал Ардатов. — Другой подрядчик не примет нашу методику без проверки.

— Отклонение кандидата тоже придется обосновать, — добавил юрист. — В утвержденных правилах семейная связь с сотрудником подрядчика не указана как автоматическое основание. Есть обязанность раскрыть и урегулировать конфликт.

— Тогда третий вариант, — решил Ардатов. — При условии, что сам кандидат письменно согласится с процедурой.

— И остальные кандидаты будут уведомлены, — сказала Лариса. — Без деталей личной жизни. Только факт связи, отвод и меры контроля.

Чумаков усмехнулся.

— Устроим человеку испытание на честность еще до первого задания.

— Устроим одинаковый конкурс, — ответила я. — Это наша работа.

Решение приняли большинством. Чумаков голосовал за допуск без дополнительных мер, но его вариант не поддержали. Я подписала протокол электронно и сразу передала Ларисе роль руководителя. Специалист изменил права доступа: раздел с кандидатами исчез из моего кабинета. Я могла видеть общий календарь, счет выставленных этапов и документы по договору, но не анкеты, индивидуальные оценки и записи интервью.

— Проверим, — сказала Лариса.

Она попросила меня открыть ссылку на реестр. Система показала сообщение: «Недостаточно прав».

— Хорошо, — сказала я.

— Точно?

— Плохо. Но правильно.

Мы пересчитали бюджет. Моя проектная выплата уменьшалась на девяносто тысяч рублей, расходы на внешнюю проверку росли еще на сто двадцать. Для общества это не было убытком: клиент согласился оплатить аудит как дополнительную меру. Для меня лично развод впервые получил цену в рабочей таблице.

Я подписала приказ о перераспределении функций. В нем не было слов о доверии и браке, только