Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит - Эндрю Мамфорд - Страница 14

именно Соединенные Штаты и Советский Союз сохранили наибольший потенциал для регулярных интервенций (учитывая как их огромные оборонные бюджеты, так и острое чувство идеологического долга), в основном используя другие государства или негосударственных субъектов в третьем мире в качестве избранных ими доверенных лиц для поддержки или выбивания из колеи других государств или групп. Джон Льюис Гэддис снова высказался по этому вопросу, предположив, что способы вмешательства, в том числе через посредников, предпринятые двумя сверхдержавами третьего мира, «были проблематичными, потому что ни одна из этих мер не могла предотвратить дезертирство в будущем, будь то в результате революций, переворотов, неудовлетворенности, пренебрежения или просто предложения другой стороной более высокой цены». Таким образом, Третий мир был одновременно жертвой и манипулятором «первого» и «второго». Несмотря на справедливое признание непостоянства решений, основанных на войне чужими руками, Гэддис недооценивает то, каким образом государства-сверхдержавы использовали государства Третьего мира в качестве агентов конфликтов.

Опосредованные войны — это войны по выбору, а не по необходимости. Однако обязательства, которые биполярный характер мировой политики возлагал на сверхдержавы во время холодной войны, гарантировали, что даже локальные гражданские войны рассматривались через призму общенациональной идеологической борьбы. Такие конфликты приводили к тому, что сверхдержавы оказывали свое покровительство воюющим группировкам, что часто приводило к использованию «суррогатной» силы для осуществления прямого вмешательства от их имени. Эти суррогаты стали бы объектом осуждения, взяли бы на себя ответственность заплатить кровавую цену за достижение стратегической цели, но, что особенно важно, выполняли бы приказы своего благодетеля. Наиболее ярким примером этого первого типа доверенных отношений между государственным благотворителем и другим государственным представителем является использование Советским Союзом кубинской суррогатной силы для вмешательства в гражданскую войну в Анголе в 1970-х годах.

Тематическое исследование: кубинские советники и гражданская война в Анголе

Это самая кровопролитная из африканских гражданских войн, которая длилась с момента обретения Анголой независимости от Португалии в 1974 году до заключения мира. Сделка, подписанная только в 2002 году, стала трагическим напоминанием о прокси-вмешательстве сверхдержавы времен холодной войны в страны третьего мира, которое стоило жизни полумиллиону человек.

Три основные группы соперничали за контроль над постколониальной Анголой, и каждая привлекала внешнюю поддержку как средство достижения своих целей. Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА) получило значительную поддержку со стороны Советского Союза и режима Кастро на Кубе, а также со стороны социалистических партий-единомышленников в Европе. Фронт национального освобождения Анголы (ФНЛА) поддерживался соседним Заиром и получал деньги от Центрального разведывательного управления США (ЦРУ) в течение ряда лет до деколонизации. Наконец, Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА) был отколовшейся группой ФНЛА, чья резкая антизападная программа поддерживалась союзниками в Китае.

Как только к концу 1974 года вывод войск Португалии был полностью осуществлен, три основные группировки начали борьбу за власть. ФНЛА Холдена Роберто получила значительное увеличение тайного финансирования ЦРУ, что было зеркально отражено Советами в пользу МПЛА Агостиньо Нето. Ободренные численным превосходством (в ФНЛА насчитывалось около 10–20 тыс. бойцов по сравнению с 6–8 тыс. МПЛА) и пожертвованием в размере 300 000 долларов в январе 1975 года от Комитета сорока (секретного разведывательного подразделения американского правительства, спонсировавшего тайные операции), ФНЛА активизировали атаки на соперничающие группировки в попытке укрепить власть. Не желая быть побежденным в войне чужими руками, Советский Союз в ответ увеличил количество оружия, которое он поставлял МПЛА. Первые партии советского оружия прибыли в Анголу вскоре после визита в страну председателя Советского комитета афро-азиатской солидарности в феврале 1975 года. В период с апреля по июнь того же года порт Луанда получил поставки оружия по меньшей мере из двенадцати советских, восточногерманских, югославских и болгарских стран, 50 старых кораблей. Только в апреле 1975 года Советы перебросили по воздуху в Анголу около 100 000 тонн оружия в попытке поддержать военные усилия МПЛА.

Следующий месяц был важным для динамики этой конкретной войны чужими руками. В мае 1975 года Фидель Кастро направил первую партию кубинских военных советников в Анголу. В общей сложности 230 этих советников должны были работать вместе с MRLA — задача, о которой Neto просила Москву, но которая была категорически отклонена. То, что произошло здесь, было четкой демонстрацией Кремлем того, что их стратегия ведения войны чужими руками в Анголе будет скомпрометирована любыми более заметными признаками вмешательства.

Тем не менее Советы сохранили желание максимизировать свое влияние на конфликт в соответствии с предполагаемыми стратегическими интересами; отсюда разрешение MRLA использовать кубинских советников, которыми затем можно было бы руководить из Москвы, в качестве суррогатной силы.

В течение 1975 года число кубинских советников в Анголе увеличилось до такой степени, что к январю 1976 года численность вооруженных сил составляла примерно 12 000 человек.

Воспользовавшись этой опосредованной помощью, МПЛА максимально использовала свое преимущество в живой силе по сравнению с ФНЛА, которая не получала советников, но вместо этого приняла деньги из источников ЦРУ на сумму 32 миллиона долларов и вооружение на сумму 16 миллионов долларов.

К началу 1976 года МПЛА добилась значительных успехов в гражданской войне до такой степени, что к марту того же года они контролировали достаточную часть территории страны, чтобы провозгласить себя правительством новой Народной Республики Ангола. Стратегия опосредованной войны Советского Союза, по-видимому, принесла свои плоды. Когда директора ЦРУ Уильяма Колби спросили, почему американцы поддерживают ФНОА, он ответил в терминах реальной политики: «Потому что Советы поддерживают МПЛА — это самый простой ответ». Такое понимание показывает, как принятие стратегий ведения войны опосредованно может создать точки соприкосновения, которые в этом контексте повлияли на более широкую геополитику холодной войны.

Сам Генри Киссинджер в то время был вынужден признать, что процесс разрядки между сверхдержавами не мог «выжить еще в одной Анголе». Опосредованные войны подорвали решимость сверхдержав поддерживать отношения сотрудничества.

Однако понимание опосредованных войн не обязательно должно основываться на концепции политики великих держав Вальца. Конечно, сверхдержавы, безусловно, использовали стратегию войны через посредников, но более мелкие державы также пытались косвенно вмешиваться в конфликты за пределами своих собственных границ. Объяснение того, кто участвует в опосредованных войнах, в конечном счете не соотносится со статусом власти государства в более широкой схеме международных отношений. Это в значительной степени, возможно, объясняется тем фактом, что для ведения опосредованной войны государству не нужны значительные вооруженные силы или внушительный арсенал высокотехнологичного оружия.