Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит - Эндрю Мамфорд - Страница 13

снижать безопасность других».

В значительной степени именно это побуждает государства предпринимать опосредованные вмешательства.

Политика альянсов и хрупкий баланс сил в регионе часто означают, что любые успехи, достигнутые государствами (например, успешная помощь в свержении союзного правительства крупного конкурирующего государства путем косвенного вооружения повстанцев), неизбежно могут быть воспринятыми конкурирующими государствами как угроза. Как продолжает Джервис, «лица, принимающие решения, действуют с точки зрения уязвимости, которую они чувствуют», основываясь, во-первых, «на цене, которую они готовы заплатить за повышение безопасности», и, во-вторых, на «восприятии угрозы».

Функционально это означает, что «дилемма безопасности» действует в сфере управления рисками. Минимизация уязвимости к риску является постоянным элементом процесса принятия решений, особенно при планировании и ведении опосредованных войн. Действительно, опосредованные войны обладают способностью как увековечивать, так и обходить «дилемму безопасности». Они могут увековечить это, продемонстрировав решимость государства добиться максимизации интересов или идеологической консолидации за пределами своих границ посредством очевидной готовности привлечь третью сторону для обеспечения повышения своей безопасности. И наоборот, войны чужими руками могут обойти «дилемму безопасности», прибегая к скрытым средствам вмешательства, которые пытаются незаметно повысить безопасность, явно не провоцируя отсутствие безопасности в других государствах. Дилеммы, порождаемые противопоставлением риска безопасности, являются общими для махинаций в области политики обороны и безопасности, и их центральная роль в понимании того, как ведутся войны чужими руками, не должна быть исключением. Основываясь на этом понимании, в следующей главе мы подробно рассмотрим, кто именно участвует в войне чужими руками и как они стремятся утвердить косвенное вмешательство в чужие войны.

Глава третья. Кто участвует в прокси-конфликте?

В этой книге утверждается, что прокси-войны являются основой отношений между благотворителем, который является государственным или негосударственным субъектом, внешним по отношению к динамике существующего конфликта, и их избранными доверенными лицами, которые являются каналом поставки оружия, обучения и финансирования от благотворителя. Следовательно, вопрос о том, кто участвует в опосредованных войнах, требует детального рассмотрения механизмов косвенной помощи, которые создаются между двумя или более государствами, между государствами и негосударственными субъектами, а также между группами негосударственных субъектов. Можно утверждать, что существует четыре типа отношений между этими действующими лицами, которые формировали динамику опосредованных войн в прошлом и настоящем. Это когда:

• государство использует другое государство (в качестве суррогатной силы);

• государство использует негосударственного субъекта (такого как террористическая организация, группа ополченцев или частная военная компания);

• негосударственный субъект использует государство;

• негосударственный субъект использует другого негосударственного субъекта (в качестве суррогатной силы).

Эта глава посвящена деконструкции этих взаимосвязей и изучению того, как недавние примеры косвенного вмешательства раскрывают широкий спектр опосредованных военных ставок.

Она начнется с изучения того, как государства, особенно сверхдержавы, пришли к принятию стратегий ведения войны опосредованными силами в качестве основы своих интересов и возможностей идеологического проецирования. Но прежде чем начать это обсуждение, стоит объяснить, почему около 45 участников международной системы не следует классифицировать как участников войны по доверенности. В частности, на ум приходят две группы: неправительственные организации (НПО) и международные организации (МО). Оба этих участника, возможно, не соответствуют стандартам, определяющим, кто сражается в войне чужими руками, потому что их цели и задачки не укладываются в более широкие рамки того, что представляет собой война чужими руками. НПО, в основном организации по оказанию гуманитарной помощи, и ИОС, а именно Организация Объединенных Наций и ее специальные миротворческие миссии, в основном занимаются облегчением страданий в истерзанных войной общинах и быстрым и мирным урегулированием продолжающегося насилия. Их цели не состоят в том, чтобы добиться победы одной стороны над другой. Просто их присутствие в зоне боевых действий не соответствует тому, чем по сути является опосредованное вмешательство: благодетель должен хотеть продвигать цель войны. Доставка гуманитарной помощи не является продвижением военной цели, равно как и многосторонние усилия по разделению враждующих группировок. Таким образом, неуместно классифицировать НПО или ИО как субъектов, ведущих опосредованные войны. В основном это было прерогативой государств и склонных к насилию негосударственных субъектов (ВНСА).

Государство и прокси-войны

Сама концепция опосредованной войны, хотя и исторически повсеместная, стала неизгладимо ассоциироваться с махинациями политических сверхдержав времен холодной войны в середине двадцатого века.

Именно в этот период опосредованные войны стали часто используемым средством сильных государств для достижения стратегических целей как внутри, так и за пределами их самозваных «сфер влияния».

Государственническая основа опосредованных войн проявилась в том, как четко определенные идеологические принципы стали воплощать в себе смысл государства двух сверхдержав эпохи холодной войны и, таким образом, помогали формировать динамику более широкого миропорядка. Возьмем в качестве примера «иностранную внутреннюю помощь». Программа, разработанная администрацией Кеннеди в начале 1960-х годов и продиктованная, по словам Уильяма Розенау, желанием «расширить присутствие государства и защитить хрупкие институты от подрывной деятельности коммунистов».

Государства-сверхдержавы считали своим идеологическим и связанным интересами долгом вмешиваться во внутренние дела других государств, чтобы защитить их от влияния соперничающих держав.

Действительно, это непреодолимое стремление взять на себя этот предполагаемый долг было закреплено в доктрине. В предыдущей главе мы видели, как обещание Никиты Хрущева поддержать «национально-освободительные войны» подтолкнуло Советский Союз к стратегии ведения войны чужими руками в Африке и Азии. И наоборот, мы также должны посмотреть на то, как принятие Доклада № 68 Совета национальной безопасности (широко известного как NSC-68) президентом Гарри Трумэном в апреле 1950 года гарантировало, что американская внешняя и оборонная политика теперь основывается на предположении, что, как выразился Джон Льюис Гэддис, «ни одна часть мира теперь не была периферийной [и] что теперь нельзя исключать никаких средств их защиты».

СНБ-68 и так называемая «Доктрина Трумэна», которую она породила, таким образом, усилили склонность американских политиков воспринимать опосредованное вмешательство в отдаленные конфликты как неотъемлемую часть защиты жизненно важных национальных интересов. По мере того как температура геополитики холодной войны колебалась, сам процесс установления мирной разрядки между США и СССР в середине 1970-х годов зависел, по словам Дженис Гросс Штайн, от их готовности обеспечить «снижение интенсивности и масштабов участия в опосредованных войнах». Таким образом, подобные вмешательства были центральными для самой формы международных отношений в этот период.

Практически неопровержимо утверждать, что во время холодной войны