Прачка на краю реки - Меган Шейд - Страница 4

которому я так долго скучала, но у меня нет желания сжиматься от страха. Вместо этого я взбираюсь на небольшой валун, чтобы оказаться ближе. Это самое невероятное зрелище, что я видела за целый век, и я хочу насладиться каждой секундой. Насладиться каждым мгновением этой красоты.

Но под этой красотой я чувствую нечто зловещее и опасное. Что-то меняется. Почему она ведет себя так только сейчас? Годами она была лишь спокойной, ровной и настойчивой фигурой, лениво исследующей туманное серое небо.

— Ты ведь тоже это почувствовала, Лолли? — кричу я ей вслед, а волосы все еще треплются на ветру от потоков воздуха под ее крыльями. — Эта смерть… Она была неправильной.

Голова моего дракона резко поворачивается в мою сторону, и на секунду мне кажется, что она мне ответит. Что, возможно, после стольких лет односторонних разговоров она наконец признает мое существование. Но ее взгляд скользит мимо меня, ничего не замечая, пока не останавливается на Потустороннем мире.

Я прослеживаю за ее взглядом, гадая, не находится ли душа девочки уже внизу.

Жуткое, томительное молчание опускается на лощину, и я замираю. Там, где мгновение назад Лолли кричала и била крыльями, теперь царит абсолютное и полное спокойствие.

Волоски на затылке встают дыбом, когда я отрываю взгляд от Потустороннего мира и снова смотрю наверх.

Впервые за столетие мое желание исполняется.

Мой дракон приземлился.

2 БРЕННЕН

Чтобы добраться до мертвых, требуется шестьсот девяносто семь шагов.

Каждый Самайн я считаю их.

Каждый раз, поднимаясь наверх — проклиная старейшин деревни за то, что выбрали для захоронения ушедших вершину холма в небесах, — я задаюсь вопросом: ради всех мест на свете, почему именно здесь? Первые несколько подъемов я думал, что мы обязаны хоронить наших мертвецов на этих холмах, чтобы приблизить их души к Солас, но этого не может быть. Единственные богини, которым есть до них дело, находятся внизу.

Мои мышцы горят от напряжения, пока я продолжаю путь наверх, и единственное, что ведет меня вперед — это жажда мести, поселившаяся внутри моей грудной клетки. Этот переход тяжелее любых тренировок, и каждый раз, преодолевая его, я думаю о тех, у кого нет молодости или выносливости для такого путешествия.

Думаю, в этом и заключается истинная причина, почему кладбище находится здесь. Здесь нужно заслужить свою скорбь, а затем однажды, по мере того как время идет и тело устает, ты вынужден отпустить ее.

Только вот даже когда мое тело откажет мне, я этого не сделаю.

Ни в этой жизни, ни в следующей.

Горе — это все, что у меня осталось, и я не сдамся.

Туман становится все гуще по мере того, как я поднимаюсь выше, но мой дар зрения согревает мое плечо, пробиваясь сквозь плотную мглу и темноту, когда я достигаю мрачной макушки холма. Морось студит мои кости, а ветер бросает волосы мне в глаза, но я не убираю их, протягивая руку, чтобы коснуться калитки.

Под моими пальцами она холодна, но это ничуть не остужает обжигающе-белую ярость, что клокочет в моей крови каждый раз, когда я устремляю взор на камни внутри нее.

— Мир покоящимся здесь, — шепчу я.

Мой голос резок, сердце колотится, когда я с мертвенной хваткой сжимаю пальцы на железе.

Металлические петли визжат, словно вопль банши, когда я толкаю ее, и этот звук эхом разносится по клочку земли, вмещающему почти семьдесят могил; некоторые настолько старые, что рассыпаются в прах, а другие столь новые, что сидят даже при самом скудном лунном свете. Запах торфа поднимается из-под моих ботинок, когда я направляюсь в дальнюю часть кладбища, шагая по неровным участкам земли и поросшим лишайником камням.

Холод щиплет нос, и белые клубки воздуха вырываются из моих легких, когда я поворачиваю к могиле женщины, ради которой совершаю этот путь.

Марсайли Леннокс.

У меня перед глазами все плывет, когда я читаю имя своей обрученной — моей невесты, — а воспоминание о том, как она хватала ртом воздух, пока из ее горла клокотала кровь, заглушает стук моего сердца.

Я никогда не забуду этот звук.

Я опускаюсь на колени и рукавом вытираю грязь, прилипшую к краям надгробия, пока оно не становится чистым. Теснота в груди нарастает, когда я открываю свой спорран и выкладываю то, что в нем находится.

Ритуал уже знаком, но я не нахожу в нем утешения. Не тогда, когда прошло пять Самайнов, а богиня смерти отказалась услышать мою мольбу.

Дрожащими руками я складываю шесть гладких камней в пирамидку-керн — по одному за каждый год с той ночи, когда Марсайли перерезали горло. Перед ней я кладу другие дары: тис, можжевельник, вереск, рябиновую кору и толстую белую ленту, что некогда украшала длинные светлые волосы моей любимой. Мое дыхание становится поверхностным, когда я погружаю пальцы в холодную землю над ее могилой, зачерпываю пригоршню почвы и рассыпаю ее сверху.

Последние лучи солнца скрываются за холмами, и я кладу руку на горку камней, вытягивая магию из своего дара тепла и концентрируя ее в ладони.

Я сглатываю.

— По мере того как истончается завеса в эту благословенную ночь Самайна, Верховная Богиня, старшая сестра и Богиня жизни и смерти, услышь мою мольбу, — молюсь я. Отчаянные нотки в каждом слоге звучат как просьба о милосердии, но мне все равно.

Если мольба принесет мне месть, которой я жажду — нет, месть, которую я требую, — так тому и быть. Если мне придется разрушить этот мир камень за камнем, корень за корнем, прокладывая себе путь вниз, пока я не забарабаню в ворота Верховной Богини, старшей сестры и Богини жизни и смерти, значит, я так и поступлю.

Дым поднимается из-под моих пальцев, жар в руке становится почти невыносимым, и кучка хвороста вспыхивает, оранжевые языки пламени лижут мою кожу.

Закрыв глаза, я представляю лицо Марсайли. Я понижаю голос, и мрачные нотки в моем тоне требуют, чтобы богиня услышала меня. — Верховная Богиня, старшая сестра и Богиня жизни и смерти, услышь меня. Я обыскал озера и вересковые пустоши, но чудовище, убившее мою обрученную, остается в тени. — Волна ярости вскипает в моей крови, и я делаю паузу, глубоко вдыхая, чтобы успокоиться. — Она прячется во тьме, вне досягаемости моей мести. Мести, которая по праву принадлежит мне. Укажи мне путь, чтобы найти ее. Позволь мне восстановить справедливость, которой заслуживает Марсайли.

Огонь потрескивает, искры летят в небо и исчезают среди звезд, пока я жду ответа от богини. Я