Поглощение - К. Т. Мэддан - Страница 5

рассказывая, как хотела бы, чтобы какой-нибудь монстр унёс её вдаль.

Эта девушка читает слишком много чёртового романтического фанфика.

Дрова внутри домика подходят к концу, поэтому я пишу хозяину, который быстро отвечает:

Запасные дрова в сарае, сзади.

Идеально. Значит, я, возможно, не умру в этом буране. Снег по колено, когда я выхожу на улицу, ветер обжигает щёки, и дыхание вырывается густыми клубами пара. Я пробираюсь сквозь сугробы в своих зимних ботинках, снег хрустит под ногами, а ветер завывает в кронах деревьев. Сарай стоит отдельно от домика — приземистое деревянное строение с дверью на висячем замке. Я вожусь с кодовым замком, пальцы немеют от холода, и наконец распахиваю дверь.

Дрова аккуратно сложены вдоль одной стены, и я набираю в охапку столько, сколько могу унести. Снова заперев сарай, я укладываю дрова в тележку, которую нашла там же. Я смотрю в сторону домика, и моё сердце пропускает удар. Следы на снегу. Крупные, с широко расставленными шагами. Я тащу тележку по снегу, как ни тяжело, и иду по следам. Они нечеловеческие, но то, что их оставило, явно обладает длинным шагом.

Когда следы обрываются, я поднимаю голову и вижу, что последний отпечаток находится в пределах вытянутой руки от моего окна. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его получше. Отпечаток вытянутый, когтистый, но узкий. Волк, может? Медведь?

Или та жуткая тварь из твоих снов, и Дэни права насчёт монстров.

— Дикое животное, — бормочу я себе под нос, выдавливая дрожащий смешок. — Просто дикое животное.

Звук собственного голоса почти успокаивает. Почти. Поднимаясь по ступенькам на крыльцо, я избегаю смотреть в сторону следов. Так проще — притворяться, что их нет.

Внутри огонь в камине снова разгорается, когда я подкидываю свежие поленья. В домике становится чуть теплее. Я пытаюсь отвлечься на свой всё ещё недописанный черновик. Мой герой мрачный вампир с любовью к пафосным речам, сейчас заперт в комнате с отважной человеческой героиней. Его голос должен быть остроумным и обаятельным, но всё, о чём я могу думать — это как нелепо это звучит.

— Кто вообще так разговаривает? — стону я, удаляя абзац, где он драматично сравнивает её пульс с симфонией в таких подробностях, что читать это просто невозможно.

Слова сегодня тоже не текут. И это нормально. Мои мысли снова и снова возвращаются к тому сну. Как это существо держало меня своими холодными когтистыми руками. Мои щёки заливаются румянцем, когда я думаю о том, как меня заводила мысль о том, что он трахает меня. Был ли это «он»? Это было что-то потустороннее, и даже если всё это было плодом моего воображения, мне всё равно хочется верить, что где-то там есть кто-то с этими золотыми глазами.

Я не встречалась так долго, что теперь мне снятся монстры, которые меня уносят. Боже, я что, стала Дэни?

Я трясу головой, отгоняя воспоминания, и пытаюсь сосредоточиться на истории. Вампир отпускает какую-то колкость; человеческая героиня закатывает глаза. Должно быть очаровательно, но выходит плоско, натянуто. Мои пальцы зависают над клавиатурой, часы тикают, снег за окнами растёт. Домик с каждой минутой кажется всё менее вдохновляющим.

Той ночью я ворочаюсь в кровати, не в силах уснуть. Комната слишком тихая, слишком неподвижная, словно сама тишина наблюдает за мной. Моя хроническая бессонница никогда не была настолько плохой. Обычно мне удаётся урвать хотя бы пару беспокойных часов, но сегодня… Сегодня сон отказывается приходить. Я лежу с широко открытыми глазами в полной темноте.

Я нащупываю лампу на тумбочке, включаю её, и тянусь к своей аптечке, перебирая пузырьки и блистеры, пока не нахожу то, что ищу: маленький флакон с таблетками, помогающими уснуть.

— Я просто хочу спать, — бормочу я, вытряхивая одну таблетку в ладонь. Знакомая горечь покрывает язык, когда я проглатываю её без воды.

Я ложусь, натягивая одеяло до самого подбородка, и смотрю в потолок. Мысли крутятся, обрывки сна просачиваются в сознание. То, как он сказал моя. Как он прикасался ко мне. Как мне… это понравилось.

— Прекрати, — шепчу я, сжимая веки.

В конце концов, лекарство начинает действовать, и тело постепенно расслабляется. Комната тускнеет, края мыслей размываются, пока не исчезают полностью. Последнее, что я чувствую — это холод, застывший в воздухе, а затем — ничего.

Так, как я и люблю.

Глава 5

Сначала приходит холод. Я зарываюсь глубже под одеяло, пытаясь от него укрыться. Но это не помогает. Я открываю глаза и снова оказываюсь в лесу. Моё дыхание клубится вокруг, когда ноги утопают в снегу, и ледяная стужа просачивается в пальцы ног.

Я чувствую его раньше, чем вижу — присутствие, которое сворачивается клубком в глубине живота и замораживает воздух в лёгких. Лес затаил дыхание, когда мои глаза встречаются с его глазами. Золотыми глазами, что горят, как угли в черноте. Моё сердце бешено колотится, когда фигура выступает из тени. Всё такая же невероятно высокая, её тощее скелетоподобное тело закутано в рваную меховую накидку. Теперь она ближе, и при свете луны я замечаю больше деталей, чем в прошлую встречу. Трещины, бегущие по нему, словно вены, слабые пятна обесцвечивания. Эта вещь не просто древняя, она словно разлагается.

— Льдинка, — шепчет он.

Я застыла. Не от холода, а от чистой силы его присутствия. Инстинкты кричат бежать, спрятаться, но тело отказывается подчиняться. Словно оно дрейфует, не совсем моё. Я всё ещё сплю? Холод и страх, бегущие по венам, кажутся достаточно реальными. Он приближается, его шаги невозможны в своей бесшумности, и теперь я вижу, как его когти поблёскивают, словно осколки льда. Когда он достигает меня, его рука поднимается, когти зависают прямо над моей кожей.

— Ты дрожишь, — мурлычет он, его тон почти… нежный. Его когти очерчивают воздух возле моего лица, почти не касаясь, но я чувствую их так, будто они уже завладели мной. — Ты боишься меня, Льдинка? Или того, что я пробуждаю в тебе?

Я вздрагиваю, не в силах оторвать взгляд от его светящихся глаз.

— Чего ты хочешь от меня? — выдавливаю я шёпотом, голос тонкий и слабый.

Он наклоняет голову, маска ловит слабый свет, и трещины на ней, кажется, расширяются, когда он говорит.

— Я хочу то, что уже принадлежит мне.

— Твоё? — выдыхаю я с трудом. Его когти зависают над моим плечом, скользят по ключице с прикосновением таким холодным, что оно обжигает. Моё тело выгибается ему навстречу, рот приоткрывается в беззвучном вздохе. Стыд заливает меня, когда возбуждение пульсирует внизу живота.

— Ты чувствуешь это, правда? — воркует он, голос