Поглощение - К. Т. Мэддан - Страница 3

предлагала эту идею издательству, у меня была вся история, и они с радостью её взяли. Но сейчас я на середине, и мне хочется сжечь всё к чёртовой матери.

Что вообще делает встречу «милой» в наше время? Каждая идея кажется либо избитой, либо слишком натянутой. Я перебрала все возможные сценарии: кофейня, тёмный переулок, заброшенный особняк. Ни один не работает. Персонажи просто… не заботятся друг о друге так, как должны. Может, я потеряла хватку, а может, эта книга была проклята с самого начала.

Я смотрю на пустой экран, мигающий курсор насмехается надо мной. Пальцы зависают над клавиатурой, но слова не приходят. Они не приходили уже несколько недель. Я больше не могу откладывать. Я это знаю.

Но музы нет, и всё, что я могу делать — это сидеть здесь, потягивая холодный кофе, и смотреть на историю, которая с каждой секундой ускользает всё дальше и дальше.

После нескольких часов бессмысленного созерцания экрана, домик начинает казаться всё меньше и меньше, словно стены смыкаются вокруг меня. Разочарование закипает. Я захлопываю ноутбук, натягиваю куртку и решаю, что прогулка поможет прояснить мысли. Воздух снаружи ледяной, он кусает лицо и руки, когда я выхожу на снег.

Лес тихий, почти слишком тихий. Каждый хруст снега под моими ботинками кажется оглушительным. Деревья тянутся бесконечно, их голые ветви тянутся к серому небу, словно костлявые руки. Мир кажется одновременно бескрайним и клаустрофобным — бескрайняя пустошь из холода и безжизненной зимы.

По мере того как я отдаляюсь от домика, моё дыхание вырывается белыми облачками, завиваясь в неподвижном воздухе. Я пытаюсь сосредоточиться на ритме шагов, позволить ему успокоить мои измотанные нервы. Но что-то не так. Тишина не умиротворяет — она давит, словно лес затаил дыхание.

Я останавливаюсь на небольшой поляне и медленно разворачиваюсь, сканируя тени между деревьями. Там ничего нет. Только снег и ветки. Но ощущение, что за мной наблюдают, настолько сильное, что волосы на затылке встают дыбом. Я качаю головой, бормоча себе под нос.

— Возьми себя в руки, Эмери. Это просто лес.

И всё же я не могу избавиться от тревоги. Мои шаги ускоряются на обратном пути к дому, ботинки скользят на пятнах льда, когда я пытаюсь отдалиться от того, что, как мне кажется, я себе воображаю. Добравшись до двери, я вожусь с замком, бросив последний взгляд через плечо. Лес неподвижен и пуст.

Но мне кажется, что я вижу тень, мелькнувшую между деревьев, прежде чем я захлопываю дверь и запираю её изнутри.

Внутри домика холоднее, чем я ожидала. Как только я переступаю порог, ледяной воздух, кажется, прилипает ко мне, проникает под куртку и впивается в кожу. Я стряхиваю ботинки о потёртый коврик у двери, разбрасывая снег по деревянному полу. Звук режет тишину. Я скидываю куртку, позволяя холоду проникнуть в меня на мгновение, прежде чем повесить её на крючок у входа.

Кухня маленькая, но, что удивительно, хорошо укомплектованная. Я роюсь в шкафчиках и кое-как сооружаю быстрый ужин: лапша быстрого приготовления и чай. Это не сытно, но это топливо, а я слишком устала, чтобы заморачиваться. Каждое движение кажется усиленным тишиной. Скрежет вилки по тарелке. Шарканье тапочек по полу. Даже звук моего собственного дыхания кажется слишком громким.

После ужина я стою посреди комнаты, обхватив себя руками. Стены слишком близко, потолок слишком низко. Пространство удушает своей неподвижностью. Слабый гул ветра снаружи ничуть не успокаивает мои нервы. Я смотрю на ноутбук, нетронутый, лежащий на столе. Я планировала сразу же приступить к работе сегодня вечером, воспользоваться этой изоляцией, но мысль о том, чтобы снова смотреть в пустой экран, заставляет меня хотеть закричать.

Что мне нужно, так это душ. Долгий, обжигающий душ, чтобы смыть боль сегодняшнего дня и, возможно, немного этой ползучей тревоги. Ванная крошечная, с облупившейся краской и единственным матовым окном, пропускающим ровно столько лунного света, чтобы комната казалась призрачно-светящейся. Вода греется целую вечность, но когда наконец становится горячей — это блаженство.

Тепло окатывает меня, и я опускаю голову, прислонившись лбом к прохладной плитке. Пар поднимается густыми волнами, окутывая меня и запотевая зеркало. Я закрываю глаза и пытаюсь дышать глубоко, позволить теплу проникнуть в мышцы. Горячая вода ничуть не облегчает напряжение в груди. Прошло уже несколько недель с тех пор, как я чувствовала хоть какое-то облегчение. Возможно, месяцы.

— Надо было взять с собой мой чёртов вибратор, — шепчу я, мой голос тонет в шипении воды. Месяц здесь совсем одна, компьютер и моя собственная рука.

Тьфу.

К тому времени как я выхожу, комната превращается в сауну. Я заворачиваюсь в полотенце и смотрю на своё отражение в запотевшем зеркале. Мои каштановые волосы прилипли к шее, щёки раскраснелись от жары. Я выгляжу уставшей. Не только сегодня, а вообще.

Я надеваю большую растянутую кофту и толстые носки и заползаю в кровать. Одеяло тяжёлое, матрас жёстче, чем мне хотелось бы, но это лучше, чем ничего. В комнате всё ещё холодно, несмотря на слои одежды, и я зарываюсь глубже, натягивая одеяло до подбородка. Я закрываю глаза, прислушиваясь к слабому завыванию ветра за окном.

И тут я слышу это. Слабый царапающий звук, настолько тихий, что я почти думаю, что мне показалось. Мои глаза распахиваются, и дыхание перехватывает в горле. Я смотрю в потолок, напрягая слух, надеясь услышать это снова. Ничего. Просто ветер.

— Это ничего, — шепчу я, хотя голос слегка дрожит. Я сжимаю веки, заставляя себя игнорировать ползучий холодок в груди. Что бы это ни было, его уже нет.

По крайней мере, я так говорю себе, когда сон наконец утягивает меня вниз.

Глава 3

Сначала я чувствую холод. Он ползёт по моей коже, покалывая каждую клеточку, пока я не начинаю дрожать, и моё дыхание не вырывается в мягких белых облачках. Я больше не в домике. Я не знаю, где я. Мир вокруг меня тёмный и бесконечный — такая ночь, что поглощает всё. Под ногами снег, и я слышу, как он хрустит, когда я двигаюсь, хотя не помню, чтобы принимала решение идти.

Что-то тянет меня вперёд — сила, которую я не вижу, но чувствую глубоко в груди. Мои ноги утопают в снегу, босые и онемевшие. Ничего, кроме длинной тёплой пижамы, не защищает меня от стихии.

Деревья нависают надо мной, их скелетообразные ветви переплетаются в полог, заслоняющий звёзды. Тишина абсолютная, давит на уши, и всё же… в ней слышен звук. Шёпот, низкий и гортанный, просачивающийся сквозь неподвижность.