Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дм - Страница 38

в комнату, забыв, что привязан к баллону.

– Стойте! – резко остановил я его. – Сидя сделаем. Вам не надо сейчас ходить!

– Да что за бред? – возмутился мужчина. – Я ж могу! Не маленький!

– Мы нисколечко в вас не сомневаемся, – примирительно вмешался врач, усаживая пациента обратно на стул. – Но вам сейчас действительно лучше сидеть. Что дальше было?

– Да… – протянул мужчина и поморщился, – Ванька, сменщик мой, глянул на меня – да как заорет: «Ты сдохнешь тут!» Скорую и вызвал. Ваши приехали, чего-то там дали, в больничку препроводили. Две недели отлежал. Пневмонию поставили, – едва ли не с гордостью сказал мужчина, – значит, не слабак я, не нытик! А… – закончить фразу пациент не успел…

На ленте ЭКГ, запустившейся секундой ранее, отразился хаос – все зубцы и отведения смешались. «Эх, переделывать», – вздохнул я.

Дождавшись окончания приступа кашля, я быстро доделал все, что требовалось, пока врач собирал анамнез.

– Так, вас отвезли в больницу. Дальше что было?

– Да ничего особенного. Кололи что-то. Орал, мама не горюй! После каждого укола думал – конец! Че вы такое болезненное колете, а? – Мужчина машинально провел рукой по бедру.

– Антибиотик, скорее всего, – флегматично ответил врач. – Выписали вас, – врач взял выписку. – Ого… Сегодня.

Я заглянул через плечо врача посмотреть, что там написано.

«Внебольничная двусторонняя нижнедолевая пневмония. Дыхательная недостаточность второй степени». Возбудителя я не успел увидеть. Да это и не нужно было. Надо понимать, с чем работаем, без точных подробностей. Все равно это не играет никакой роли.

«Странно, – подумал я, – его сегодня выписали, но очевидно же, пациент болеет все той же пневмонией и лучше не стало!»

– Простите, а когда выписывали, вам лучше стало? – поинтересовался врач, откладывая выписку.

– Да хуже, блин! Я ваще не понял, почему меня выписывают! Температура упала, и ладно. А я тряпка. Сумку еле допер, а там – майка, трусы, кружка! Чуть коньки не отбросил, пока на пятый этаж без лифта залез! Кто его знает, почему выписали?!

– Да, это очень странно, – согласился врач, прикладывая фонендоскоп к груди. Через несколько секунд он снял «уши» и протянул мне… На том конце звучала жуткая симфония – хрипы были настолько громкими, что мне показалось: даже фонендоскоп не нужен, приложи ухо к груди и услышишь. Как будто в стакан с водой опустили трубочку и начали в нее дуть. Вот так звучат хрипы. Но обычно они едва слышны, а сейчас…

– А кашель у вас какой? – поинтересовался я, передавая фонендоскоп врачу.

Этот случай был слишком похож на пневмонию из учебника, чтобы оказаться правдой.

Есть такой тип пневмонии – крупозная, или долевая. Когда поражается целая доля легкого. Это очень много: справа такая пневмония выключает треть легкого, а слева – сразу половину. В общем, опасное состояние.

Сначала бактерии оказываются в альвеолах и повреждают их. Из-за повреждения и без того тоненькой стенки альвеолы начинают отекать, капилляры расширяются, и альвеолы заполняются плазмой и эритроцитами. Кровь, образно говоря, приливает к легким в большем объеме, чем требуется.

В этот же период воздух перестает поступать в пораженные участки, и они выпадают из газообмена.

Затем наступает вторая стадия – стадия красного опеченения. Эритроциты продолжают поступать в альвеолы, все сильнее уплотняя их. Бактерии тоже продолжают активно размножаться и сражаться с лейкоцитами. Эти бои все сильнее разрушают окружающие альвеолы, как при битве Кинг-Конга и Годзиллы. Легкое в эту стадию становится таким же плотным, как печень. Отсюда и название – о-печен(ь) – ение.

Третья стадия – серое опеченение. Теперь на поле битвы больше лейкоцитов, чем эритроцитов. Это уже не локальные битвы в отдельных участках легких, а массированные атаки вдоль всей линии фронта и даже в тылу. Эритроциты, оказавшиеся в эпицентре этого сражения, гибнут и разрушаются. Гной, образованный из погибших лейкоцитов и бактерий, пропитывает все пространство и может попасть в плевру. Пораженная часть легкого все такая же жесткая и плотная.

Четвертая стадия – разрешение. Битва закончена, организм победил. На поле битвы приходят специальные клетки-«мусорщики» и постепенно убирают остатки погибших клеток и бактерий. Включаются механизмы для вычищения гноя и продуктов распада. Легкое постепенно возвращается к обычной работе. Там, где были самые массивные разрушения, образуются рубцы, и в этом месте газообмен больше не происходит. Мертвая зона. А может быть и так, что не во всех местах удалось подавить врага. Вокруг пораженного участка лейкоциты выстраивают оборонительные валы-капсулы, запирая в них выжившие бактерии, которые то и дело совершают вылазки. В этом месте образуются абсцессы. В них легочная ткань окончательно разрушается и превращается в гной. Рано или поздно лейкоциты переходят в последнюю атаку, разрывают капсулу, и гной вытекает в бронхи.

Вот при такой тяжелой долевой пневмонии есть очень характе́рный кашель – с «ржавой мокро́той» (цвета ржавчины из-за распада эритроцитов). Это очень-очень редкое явление, и нам часто говорили, что сейчас не встречается. За время работы на скорой я тоже ни разу не видел. Поэтому спросил наугад, но мало ли…

– Знаете, мокрота очень странная. Она какая-то красно-коричневая. Багровая.

Мы с врачом застыли на мгновение, переглянувшись. Повисла тяжелая тишина.

– А вы ее никуда не сплевывали? – осторожно поинтересовался врач, сдерживая волнение.

– Да как же не сплевывал? Сплевывал. Вон, стакан стоит, – он кивнул на чашку возле раковины.

Я подошел, заглянул. И обомлел. Жидкость в стакане была коричневой. Ржавой.

– Жесть… – не выдержал я и протянул стакан врачу.

– Да уж, – тихо подтвердил он. – Никогда такого не видел.

– Я только в учебниках читал.

– Аналогично. Ну что, – врач хлопнул ладонями по коленям, вставая, – едем в больницу. Ситуация у вас очень тяжелая.

– Но меня только сегодня выписали! – начал сопротивляться мужчина. – Дома посидеть охота! Отдохнуть!

– Тогда завтра мы приедем вас констатировать, – холодно и равнодушно сказал врач. – Дима, собирайтесь. Мы уезжаем.

Я удивленно приподнял бровь, но поспешил собирать вещи.

– Что значит «констатировать»? – нахмурился мужчина.

– Это значит, что вы умрете. А мы это подтвердим и оформим бумаги, – четко и жестко ответил врач, остановившись в дверном проеме и посмотрев прямо на пациента.

– Но…

– Вы остаетесь? Тогда подпишите отказ от госпитализации. Да, сначала форму отказа, что вы уведомлены о том, что в случае отказа велика вероятность смерти… – Врач не успел закончить, как мужчина перебил его.

– Да вы чего, гоните?! – перебил его мужчина. – Нормально сказать не можете?! Без этих ваших страшилок?!

– Нет, не могу, – отрезал врач. – Вы едете?

Врач скептически посмотрел на пациента: «По-другому уже пробовали, кто бы слушал» – читалось в этом взгляде. Потом кивнул мне на дверь, давая понять, что надо искать помощников. Спускать мужчину вдвоем было бы неразумно. Через