Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дм - Страница 37

не мог отлучиться, поскольку был старшим, нельзя оставить пациента – он должен был быть под моим постоянным наблюдением.

– Что с ним? – едва слышно спросила мать подростка, поглаживая его бледную холодную руку.

Честно говоря, я не знал, что ей ответить. Рассказывать анатомию носогубного треугольника?

– Но это же всего лишь прыщ, – еле слышно прошептала она.

– Понимаете, – я механически накачивал манжету тонометра, зная, что состояние ухудшается, – кровоснабжение носогубного треугольника таково… – я запнулся. Как объяснить про кавернозный синус?

– Оно таково, что там проходят сосуды, связанные с мозгом. При выдавливании прыща может случиться, что гной прорвется не наружу, а вглубь. Ткани вокруг воспаляются, инфекция расползается и может попасть в кровь, а по крови – в мозг. Это случается редко, но… – мать громко всхлипнула, – похоже, именно это и произошло. Мне очень жаль.

Давление поднялось до восемьдесят на пятьдесят. Уже что-то. Дверь с треском открылась, и на пороге стояла запыхавшаяся Кира, обвешанная сумками – в одной была укладка реанимации, в другой – аппарат искусственной вентиляции легких и кислородный баллон, под мышкой были зажаты транспортные носилки.

– Будто в спортзал сходила, – сдавленно пробормотала напарница, сбрасывая груз.

С шорохом она расстегнула молнию, я достал ларингоскоп и ворох изогнутых клинков, лихорадочно размышляя, какой брать. Нет, гадать совсем не хотелось. Я быстро измерил расстояние от резцов до мочки уха и выбрал клинок. Оказалось, я ошибся бы на номер, если бы взял наугад.

– Поможешь? – кратко спросил я. Кира кивнула, заметно напрягшись.

Мы осторожно переложили подростка на носилки и опустили их на пол – на кровати было не развернуться. Затем Кира запихнула под шею и плечи толстый валик из свернутого полотенца, а я встал на колени со стороны головы мальчика, проверил ларингоскоп и наклонился, готовясь к манипуляции. В глаза тут же затекла капля пота. И в этот момент прорезался звонок домофона, а я мысленно возопил, чтобы это были они, спецы. Интубация откладывалась. Теперь это сделают профессионалы.

Когда они поднялись, я быстро передал документы, коротко доложил ситуацию. Врач стремительно осмотрел, резко кивнул и забрал подростка, едва попрощавшись. С тем самым врачом мы встретились через неделю. После планерки он подошел и тихо спросил:

– Помнишь парнишку с флегмоной?

Я кивнул, внутри все похолодело.

– В общем, его не спасли. Увы. Умер через сутки после поступления, – он похлопал меня по плечу. – Но ты сделал все, что мог, и сделал правильно. Такое иногда бывает.

После он ушел, оставив меня одного осмысливать этот случай снова.

Глава 19

Ранняя выписка

Эти сутки я дежурил с врачом. Повезло. Буду работать только руками. Причем, врач-педиатр, значит, вообще все должно пройти гладко, тихо и несложно. Собственно, как ни странно, так и получилось. Больные животы, гастроэнтериты, ОРВИ, «громко плачет» и прочая подобная ерунда. Прямо сложно поверить своему счастью!

Но вот один вызов, под вечер, все-таки оказался не таким простым. Точнее, там все было несложно по сути, но очень непросто по эмоциям…

Семь часов вечера, на планшет поступает вызов: высокая температура, кашель, мужчина, пятьдесят лет. Мы спокойно доехали до дома, поднялись, как обычно, на пятый этаж без лифта, где нас встретил вызывавший. Низкого роста, полный, даже скорее обвислый. Вытянутая майка, такие же спортивные штаны. Но, посмотрев на него, мы молча переглянулись. Он был мокрый от пота и бледный. Даже почти белый, несмотря на темную кожу. «Ой, нехорошо», – мелькнуло у меня в голове.

– Проходите, – мужчина пропустил нас в квартиру и закашлялся.

Кашель был влажным, хриплым. Мне даже показалось, что я слышу хрипы при дыхании. Это заставило напрячься. «Похоже, надо прямо сейчас спуститься за кислородом», – подумал я. Пока мы пробирались через короткий, заставленный различными вещами коридор, на кухню, я заметил еще один «красный флаг», окончательно решивший дело. У мужчины была одышка. Явная и очевидная – шумное дыхание, крылья носа раздувались, а мышцы шеи напрягались. К тому же губы посинели. Дыхательная недостаточность, и весьма серьезная. Когда он сел в попытке отдышаться, я тут же повесил пульсоксиметр и вовсе не удивился показанной прибором цифре. 86, нет, уже 88 процентов. Сатурация была просто очень низкой. Видимо, мужчина не просто кашлял и страдал не просто ОРВИ. Тут явно была пневмония. Собственно, не дожидаясь приказа врача, я уже разворачивался, чтобы бежать за баллоном. «Лучше сразу два взять», – решил я. На всякий случай.

– Да я кашляю уже четвертую неделю, блин, – застал я конец фразы мужчины… – Сначала просто приболел, ну, думал, ничего серьезного. Забил, мол, само пройдет. На работу ходил, пока совсем в доходягу не превратился.

Мужчина взял паузу, восстанавливая дыхание. Зашуршала молния на сумке, я достал канюли, присоединил к баллону. Затем прикрепил их к его носу и открыл вентиль. Привычно зашипел баллон, выпуская кислород. Мужчина несколько раз глубоко вдохнул и расслабился, почти что улыбнувшись.

– Ох… Хорошо…

Я скосил глаза на пульсоксиметр. Почти сразу цифры поползли вверх, и уже через полминуты прибор показывал 94 процента. «Что ж, неплохо», – отметил я про себя. Дальше надо было померить давление, температуру, снять ЭКГ, измерить глюкозу… Все как обычно. Эти действия стали настолько привычными, что превратились в условный рефлекс.

– А дальше что было? – нарушил повисшую паузу врач.

– А дальше ниче такого особого. Плохо, конкретно припекло. Лезу по лестнице домой. Чую – дышать нечем. Присел, отдышаться пытаюсь. Чуть полегчало – еще на этаж поднялся. Стою, дышу, как паровоз, еле-еле.

– После этого вы вызвали врача? – мягко продолжил врач.

– Да куда там! – махнул рукой мужчина, – Какой нафиг врач? Бабки нужны! Дотащился как-то до конца смены. А под конец думаю: все, мне крышка. Сижу, задыхаюсь, хоть тресни. Воздуха не хватает, хоть вешайся!

Просигналил термометр. Тридцать девять. Я на автомате обтер его спиртовой салфеткой и спрятал обратно в сумку.

– Поднимите майку, – попросил я, – мне ЭКГ сделать надо.

– Зачем? Мне в больничке делали. Вон, в бумажках ваших, – он кивнул в сторону лежащих на столе выписок. – Опять тыкать будете?

– Нам надо знать, что с сердцем сейчас, – спокойно ответил я, разматывая «косичку».

У проводов было фантастическое свойство. Ты их сворачиваешь аккуратно, перевязываешь, узел делаешь в надежде, что на следующем вызове они не запутаются, укладываешь обратно в сумку… Потом снова открываешь, смотришь, и возникает ощущение, что за время пути там происходит Большой взрыв и зарождается новая вселенная – все провода оказываются перепутаны так, как будто из них морские узлы вязали.

Мужчина недовольно заворчал и снял майку, встал и явно направился