Ловушка идентичности - Яша Мунк - Страница 19

активистам удалось продвинуть новые термины для обозначения идентичностей: например, «люди небелого цвета кожи» (people of color), а также аббревиатуру BIPOC (Black, Indigenous, and People of Color[290]). Некоторые авторитетные учреждения, например Стэнфордский университет, даже опубликовали длинные списки слов – от «гуру»[291] до «здравомыслия» («sanity check»[292]) – рекомендовав своим сотрудникам не употреблять их, чтобы избежать непреднамеренного содействия дискриминации[293] или культурной апроприации[294]: нового популярного термина, описывающего широкий набор ситуаций, в которых члены одной культуры недопустимым образом используют или заимствуют элементы другой культуры.

В некоторых странах вера в политическую силу переписывания реальности через изменения языковых норм дошла даже до призывов изменить основополагающие аспекты грамматики. В Германии, например, активисты давно выступают против традиционного использования мужского рода для обозначения групп людей, состоящих как из мужчин, так и женщин (например, предлагая заменить[295] слово Studenten на Studierende[296]). Вдобавок в последнее время они стали настаивать на использовании так называемой «гендерной звезды»[297] в письменной речи, а также на короткой паузе[298] перед окончанием каждого гендерно маркированного слова в устной речи, чтобы сделать повседневный язык более инклюзивным для небинарных людей[299].

3. Двойная ставка на идентичность

Многие сторонники идентитарного синтеза, наловчившиеся применять постмодернистский скептицизм в отношении кажущихся нейтральными ценностей и концепций, любят подчеркивать, что ключевые аспекты мира представляют собой «социальные конструкты»[300]. Заявляя, что какое-либо устоявшееся понятие, например частная собственность или национальное государство, не является «естественным», они имеют в виду, что оно было образовано человеческими нормами и соглашениями. Как правило, они подразумевают, что эти нормы легко могут измениться. Теоретически, сторонники идентитарного синтеза считают, что сказанное применимо и к маркерам групповой идентичности вроде расы, гендера и сексуальной ориентации. Как заявляют многие преподаватели социологии первокурсникам (а Instagram-блогеры – своим подписчикам), «раса – это социальный конструкт».

Тут, однако, перед адептами идентитарного синтеза встает серьезная дилемма. В конце концов, большинство из них убеждены, что лучший шанс на преодоление исторической несправедливости – повысить осознанность представителей маргинализированных групп, чтобы они смогли бороться за свои коллективные интересы. Каким же образом увязать утверждения о том, что раса и гендер являются социальными конструктами, с призывами идентифицировать себя как, например, чернокожих или трансгендерных людей? Для разрешения этой проблемы сторонники идентитарного синтеза зачастую обращаются к концепции «стратегического эссенциализма» Гаятри Спивак. Теоретическую истину о социально-конструктивистском происхождении групповых идентичностей, безусловно, важно держать в уме, однако с практической точки зрения стратегическая необходимость побуждать людей объединяться в рамках групповых идентичностей, способных стать очагом сопротивления угнетению, должна иметь приоритет.

Со временем практика взяла верх над теорией, и социально-конструктивистский подход к группам идентичности окончательно уступил место установке, что, в сущности, их следует рассматривать как объективную данность. Это объясняет, как одним и тем же авторам удается заявлять, что раса – это социальный конструкт, и одновременно с этим говорить о врожденных качествах, присущих «людям небелого цвета кожи» или «чернокожим и коричневокожим людям».

Стратегический эссенциализм также помогает объяснить эволюцию феминистского подхода к гендеру. В своих ранних работах конца 1980-х и начала 1990-х годов Джудит Батлер, профессор Калифорнийского университета в Беркли, подчеркивала, что гендерные нормы являются социальными конструктами, и призывала читателей использовать игровые методы для их подрыва[301]. Сегодня же многие сторонники идентитарного синтеза говорят о гендере как о натуралистической категории. Упоминая младенцев, которым «присваивается пол при рождении» и утверждая, что дети должны открывать в себе «внутреннюю гендерную идентичность», они зачастую подразумевают, что последняя является врожденной и даже естественной чертой.

4. Гордый пессимизм

Писатели и ораторы – от Фредерика Дугласа до Мартина Лютера Кинга – младшего и Барака Обамы – всегда открыто критиковали недостатки Америки. При этом они настаивали, что основополагающие принципы их государства, при условии их полного воплощения в жизнь, способны привести США к лучшему будущему. Отказ от этого с трудом добытого оптимизма – центральный мотив идентитарного синтеза. Появившееся поколение мыслителей, скорее всего, будет считать любой очевидный прогресс иллюзией, либо преходящим успехом. Как не раз подчеркивал Деррик Белл, расизм – это постоянное явление[302], способное видоизменяться, но до сих пор не проявившее признаков упадка.

Учитывая характер американской истории, неудивительно, что наиболее заметные представители этого фаталистического подхода продолжают концентрироваться на вопросах расы. Афроамериканские интеллектуалы, настаивавшие на возможности постепенного прогресса, всегда вели идейную перестрелку с теми, кто считал, что улучшения невозможны без радикальных перемен. Эту пессимистическую традицию[303], наиболее тесно связанную с Малкольмом Икс, сегодня продолжают такие широко известные авторы, как Та-Нехиси Коутс и Ибрам Кенди.

Их гордый пессимизм, однако, отнюдь не ограничивается[304] расовой тематикой. Сторонники идентитарного синтеза всё чаще применяют эту оптику к другим группам идентичности – от женщин до людей с инвалидностью. Например, несмотря на недавние достижения в области легализации однополых браков[305], академические исследователи и активистские организации, выступающие за права сексуальных меньшинств, неоднократно заявляли, что кажущийся прогресс в этой области – лишь иллюзия. Как в 2018 году Ларри Крамер, видный защитник прав геев[306], написал в газете New York Times, «худшее для геев[307] еще впереди»[308].

5. Законодательство с учетом идентичности

Большинство сторонников идентитарного синтеза убеждены, что скепсис в отношении достигнутого в прошлом прогресса влечет за собой вполне определенный взгляд на будущее. Поскольку, по их мнению, прошедшие десятилетия не принесли никаких значимых улучшений, вполне естественно, что существующая политическая система и впредь будет препятствовать подлинному прогрессу. Более того, эти скептики полагают, что любая система институтов или правил, не ставящая во главу угла предписанные идентитарные различия между людьми, служит лишь маргинализации меньшинств. Для достижения истинного «равенства с учетом различий» необходимо избавиться от государственной политики, нацеленной на одинаковое отношение ко всем гражданам, независимо от их этнической или сексуальной принадлежности[309].

Согласно этой точке зрения, любые принципы и нормы, не проводящие различий между исторически доминирующими и угнетенными группами, заведомо вызывают подозрение в пристрастности. Вместо того, чтобы опираться на универсалистские идеалы, характерные, в частности, для движения за гражданские права, власти должны подчеркнуто начать относиться к гражданам неодинаково – в зависимости от того, в какую группу они включены. Как пишут Ричард Дельгадо и Джин Стефанчич: «Только агрессивные, расово осознанные усилия по изменению текущей ситуации смогут смягчить страдания»[310].

Долгое время казалось, что такой резкий отход от устоявшихся практик вряд ли найдет большую поддержку за пределами университетских кампусов. Однако постепенно призывы к государственным институтам дифференцировать свое отношение к гражданам[311]