Ловушка идентичности - Яша Мунк - Страница 16

трактовка ключевых судебных решений эпохи борьбы за гражданские права привела Белла к категоричному выводу: «Интересы чернокожих в достижении расового равенства будут учитываться лишь тогда, когда они совпадут с интересами белых»[245]. С такой точки зрения периоды исторического прогресса скорее напоминают иллюзию: «Даже те героические усилия[246], которые мы прославляем как успех, принесут не больше, чем временные "пики прогресса", – краткосрочные победы, которые утратят значение по мере того, как расовые модели перестроятся, сохраняя доминирование белых».

Белл также не верил, что расовые установки большинства американцев претерпели изменения в лучшую сторону. «Расизм, – утверждал он, – это не пережиток рабства, который нация хочет и способна устранить. Напротив, он представляет собой "неотъемлемый", постоянный и неразрушимый элемент этого общества”»[247].

Идеи Белла приобрели значительный вес благодаря мрачности его прогнозов, а также тому, что, перекликаясь с концепцией стратегического эссенциализма Спивак, они оказали влияние на публичную политику. В наследство следующему поколению видных исследователей Белл оставил вызывающе пессимистичный взгляд на природу и будущее американского общества. Как он отмечал, «We Shall Overcome»[248], с ее идеалистической верой[249] в то, что «истина сделает нас свободными», долгие годы оставалась гимном[250] движения за гражданские права. Но надежда на то, что Америка станет более расово терпимой, была, по его мнению, глубоко ошибочна. Хотя «современные цветовые барьеры стали менее заметны, чем до движения за гражданские права, – писал Белл в начале 1990-х годов, – они не стали ни менее реальными, ни менее угнетающими»[251].

Скепсис Белла относительно способности движения за гражданские права достичь реального прогресса имел важные политические последствия, которые неожиданно повлияли на американскую публичную политику 2010-х годов. По мнению Белла, такие нейтральные меры, как десегрегация, внедренные в эпоху борьбы за гражданские права, никогда не смогут преодолеть наследие рабства. Поскольку судьи всегда могут по-новому истолковать прецедент в соответствии со своими расовыми интересами, пришло время «пересмотреть и заменить устаревший подход к расовому равенству ("equality")»[252]. Чтобы достичь хоть сколь-нибудь устойчивого прогресса, с точки зрения Белла, необходимо открыто внедрить групповые права[253], поддерживающие исторически маргинализированные слои населения – такие политические и практические меры, которые, будучи призванными обеспечить «равенство с учетом расовых различий» («equity»), будут напрямую связывать отношение к гражданам со стороны государственных институтов с цветом их кожи.

Изобретение интерсекциональности

В 1970-е годы, будучи преподавателем Гарвардской школы права, Деррик Белл включил в курс[254] под названием «Раса, расизм и американское право» многие из своих идей. Курс немедленно начал пользоваться популярностью. Когда в 1980 году Белл принял предложение стать деканом школы права Орегонского университета, в Гарварде даже не нашлось преподавателей, способных продолжить его работу. Вместо поиска замены руководство предпочло пригласить заслуженного юриста с более традиционным подходом[255] к преподаванию гражданских прав.

Многим студентам, проникшимся идеями Белла, такой шаг показался неприемлемым[256]. Под руководством энергичной первокурсницы по имени Кимберли Креншоу они организовали серию протестов, которые широко освещались в национальных изданиях. Вдобавок они запустили внепрограммный студенческий курс по вопросам расы, основанный на работах Белла, для которого приглашали преподавателей со стороны.

В последующие годы молодые академические исследователи[257] – среди которых были сам Белл, а также Креншоу, Ричард Дельгадо и Мари Мацуда – начали теснее общаться и сотрудничать, участвуя в дискуссионных сессиях и конференциях, организованных постмодернистскими теоретиками из области критических правовых исследований. Но все больше разочаровываясь в коллегах из-за отсутствия у последних интереса к расовой проблематике, к концу десятилетия они решили действовать самостоятельно. В 1989 году Креншоу организовала летний семинар[258] в Висконсинском университете в Мадисоне, без особых раздумий назвав его «Критическая расовая теория» – и название прижилось. Новое движение[259] официально появилось на свет.

Креншоу сыграла ключевую организационную роль[260] в становлении критической расовой теории, а также внедрила одно из самых важных ее понятий. Еще будучи студенткой, она с удивлением отметила, что разные формы угнетения могут укреплять друг друга. Вскоре после начала учебы Креншоу в Гарварде, ее знакомый, который недавно стал первым чернокожим членом престижного мужского клуба, пригласил ее с другом на клубное собрание. Однако на месте он извинился и попросил Креншоу воспользоваться задним входом, в то время как ее спутнику, тоже чернокожему – но мужчине – было разрешено войти через главный вход. «Этот случай помог мне понять, как часто наше общество… недостаточно борется с несправедливостью, когда дело касается гендера», – позже вспоминала Креншоу в интервью[261].

В своей самой влиятельной работе, опубликованной в 1989 году, Креншоу ввела термин «интерсекциональность»[262], обозначающий ситуацию, при которой пересекающиеся формы дискриминации укрепляют друг друга. Креншоу проиллюстрировала термин наглядным примером: новые правовые нормы, принятые в эпоху борьбы за гражданские права, дали американцам возможность подавать иски против работодателей, если они сталкивались с дискриминацией на основе одной из «защищенных категорий», таких как раса, гендер или происхождение. В 1970-е и 1980-е годы многие женщины и афроамериканцы пользовались этими положениями, чтобы защититься от дискриминации.[263] Однако закон – в его понимании на тот момент – не предоставлял достаточной защиты для людей, сталкивающихся с дискриминацией из-за сочетания таких категорий идентичности.

К примеру, в одном из случаев[264] пять чернокожих женщин сослались на VII раздел Закона о гражданских правах от 1964 года, чтобы доказать, что кадровая политика на основе стажа, которую использовал General Motors, была дискриминационной. Они продемонстрировали, что в кризисный период компания уволила всех чернокожих женщин по причине недостаточного стажа. Стажу, однако, не откуда было взяться, поскольку до недавнего времени General Motors вообще не нанимал на работу чернокожих женщин. Несмотря на очевидные доказательства, судья отказал им в иске, заявив, что «истицы не смогли сослаться на прецедент, согласно которому чернокожие женщины являются особой категорией, защищенной от дискриминации».

Согласно логике судьи, истицам требовалось доказать, что General Motors дискриминировала их на основе одной из защищенных категорий: расы или гендера. Поскольку компания не демонстрировала несправедливого отношения ни к чернокожим мужчинам, ни к белым женщинам, особая уязвимость чернокожих женщин не рассматривалась как юридически значимая. Как убедительно доказывала Креншоу, с точки зрения права это было упущением. «При таком взгляде на ситуацию чернокожие женщины защищены только в той мере, в какой их опыт совпадает с опытом одной из других двух категорий [либо белых женщин, либо чернокожих мужчин]. Если опыт чернокожих женщин отличается, они не могут рассчитывать на защиту до тех пор, пока преобладает подход… полностью игнорирующий проблему интерсекциональности»[265].

Интерсекциональность