Ловушка идентичности - Яша Мунк - Страница 13

большего, утверждала Спивак, заключался в принятии маркеров идентичности[193], которые могли оказаться полезными на практике, даже если они вызывали сомнения с теоретической точки зрения. «Я думаю, что мы должны снова совершить стратегический выбор, – предложила она, – не универсалистский дискурс, а эссенциалистский дискурс… Иногда, должна признаться, я бываю эссенциалисткой».

Такой ответ удивил, даже, возможно, сбил с толку собеседницу Спивак: разве можно использовать эссенциалистские понятия, при этом не признавая их? «В своем поиске я ищу не согласованность», – ответила Спивак. Теоретически, подтвердила она, «безусловно правильный пусть – выступать против дискурсов эссенциализма… Но стратегически мы не можем себе этого позволить».

Чтобы устранить путаницу, Спивак привела конкретный пример. С теоретической точки зрения, заявила она, может быть и неверно утверждать, что женщину определяет наличие клитора. Но поскольку «другая сторона [определяет] нас генитально», из практических соображений имеет смысл сделать факт наличия клитора основой для общепринятого самоопределения личности[194] как женщины: «Вы берете на вооружение универсалию, которая позволит вам сражаться с другой стороной». Хотя это и требует отказа от «теоретической чистоты», такая цена, по мнению Спивак, оправдана, чтобы не стать невольным участником западных «нарративов эксплуатации».

Эти несколько таинственных умозаключений Спивак вскоре зажили самостоятельной жизнью. Сталкиваясь с необходимостью высказаться от имени «угнетенных»[195], исследователи из множества областей следовали по ее стопам. Они продолжали использовать инструменты постмодернизма, чтобы ставить под сомнение любые утверждения, опирающиеся на научную объективность или универсальные принципы, и в то же время настаивали, что могут высказываться от имени групп угнетенных людей, объясняя это тактической необходимостью. Впоследствии это стало называться «стратегическим эссенциализмом». Эта попытка примирить непримиримое[196] наблюдается и сегодня, когда активисты начинают свои выступления с утверждения, что раса (или пол, или статус возможностей человека) «является социальным конструктом», а затем делают поразительно эссенциалистские заявления о том, во что верят «люди черного или коричневого[197] цвета кожи» (или женщины, или люди с ограниченными возможностями).

Со временем интеллектуальная уступка, предложенная Спивак, превратилась в своего рода политический лозунг. В случае угнетения людей на основании какой-либо их общей характеристики, будь то гендер или цвет кожи, существуют два возможных ответа. Один из них – бороться за устранение этой категории[198], чтобы общество прекратило распределять обязанности и блага исходя из того, является ли тот или иной человек женщиной или чернокожим. Другой – организовать политическую деятельность вокруг этого маркера групповой идентичности. Если некоторые люди подвергаются дискриминации из-за того, что их считают принадлежащими к определенной категории, у них есть причина объединиться для борьбы против этой несправедливости. И чем сильнее они идентифицируют себя как женщин или как чернокожих людей, тем выше их шансы на успех. Именно такой план действий с течением времени был принят большинством левых, вдохновленных навскидку предложенным Спивак стратегическим эссенциализмом[199].

Ключевые выводы:

• Исследователи постколониализма, такие как Эдвард Саид и Гаятри Чакраворти Спивак, пытались ответить на вызовы, с которыми сталкивались бывшие страны-колонии в Азии и Африке. При этом они стремились отвергнуть устоявшуюся западную интеллектуальную традицию, к которой относились с недоверием. Ключевым инструментом для этого стал постмодернизм с его атакой на универсальную истину.

• В своей критике западных нарративов о «Востоке» Эдвард Саид опирался на «дискурс-анализ», разработанный Мишелем Фуко. Его целью было раскрыть, каким образом комплекс якобы объективных утверждений об Азии и Африке служил оправданием колониального господства.

• Саид и другие постколониалисты со временем разочаровались в постмодернизме по причине его аполитичной природы. Они приняли решение использовать анализ дискурса для достижения явно политических целей, пытаясь изменить господствующие нарративы для помощи угнетенным. Это послужило моделью для открыто политизированной формы дискурс-анализа, которая вскоре нашла применение и в других академических областях.

• Теоретики постмодернизма с глубоким скепсисом относились к якобы нейтральным категориям идентичности, таким как «женщины» или «угнетенные». В ответ на это Спивак выдвинула концепцию «стратегического эссенциализма». Она рекомендовала активистам поощрять людей объединяться по принципу групповой идентичности, если это может принести политическую пользу.

Глава третья. Отказ от движения за гражданские права и возвышение критической расовой теории

На протяжении первых веков существования американской республики ее благородные идеалы распространялись лишь на часть ее жителей. Коренные американцы были изгнаны с родных земель, насильно переселены в резервации или просто-напросто убиты. Чернокожие американцы содержались в неволе, были разлучены со своими семьями и работали ради выгоды своих хозяев. Даже после того, как они обрели свободу, официальные законы и неформальные обычаи продолжали явным образом ограничивать их права и свободу передвижения, исключая их из полноценного участия в политической жизни и поддерживая жестокую систему сегрегации на юге страны.

Еще в 1950-х годах во множестве регионов страны афроамериканцы не имели свободного доступа в простые общественные учреждения вроде школ и предприятий. Их права были ущемлены тестами на грамотность, избирательными налогами и угрозой неприкрытого насилия. Межрасовые браки вызывали резкое неприятие. В 1963 году в Конгрессе присутствовало всего пять законодателей-афроамериканцев[200]. Но затем движение за гражданские права изменило лицо Америки.

Под сильным давлением активистов американские институты положили конец официальным формам дискриминации. Верховный суд постановил, что поддержание системы «раздельных, но равных»[201] школ для белых и чернокожих детей является неконституционным[202]. Конгресс принял новые законы, запрещающие дискриминацию по расовому признаку при приеме на работу[203] и отменяющие такие практики, как тесты на грамотность, направленные на лишение чернокожих избирателей права голоса. Серия тщательно спланированных бойкотов и сидячих протестов[204] способствовала десегрегации общественных пространств – от автобусов в Алабаме до столовых в Северной Каролине.

В годы расцвета движения за гражданские права многие американцы обрели надежду, что происходящие изменения обеспечат равное отношение к афроамериканцам. С внедрением новых законов жилищная сегрегация должна была исчезнуть, экономические и образовательные различия между этническими группами – сократиться, а возможности, доступные детям из белых и чернокожих семей, – уравняться. В своей речи «I Have a Dream»[205] Мартин Лютер Кинг – младший выражал надежду как минимум на то, чтобы «превратить нестройные голоса нашего народа в прекрасную симфонию братства».

В определенном смысле прогресс, достигнутый в эпоху борьбы за гражданские права, действительно впечатляет. Законы Джима Кроу[206] остались в прошлом. Афроамериканцы не раз избирались на высокие государственные должности в южных штатах – от Джорджии до Вирджинии[207]. Практически все граждане США поддерживают идею межрасовых браков[208]. В 2023 году в Конгрессе заседает 62 афроамериканца[209]. Отрицать, что Соединенные Штаты достигли подлинного прогресса на