Зуб Кракена - Энтони Райан - Страница 2

такой высокой и яркой, что только глупый бандит решился бы попытать счастья. Гайм поймал себя на том, что ему неприятна испещренная серебристыми крапинками пустыня и отсутствие в ней опасности. Этой ночью было бы неплохо отвлечься.

Не спится, мой повелитель? спросил Лакорат, оторвавшись от своих размышлений благодаря возможности подколоть кого-нибудь. С чего бы это, интересно? Может быть, это место слишком знакомо?

"Заткнись, - гаркнул Гайм, и его сапог отправил вниз по склону шатающийся камень.

Насколько я помню, здесь не всегда было так пусто, беззаботно продолжал Лакорат. Когда-то одинокий костер двух путников без сопровождения привлекал всякого рода злоумышленников. Но то были дни войны и голода, не говоря уже о чуме или двух. Меч издал слабую вибрацию, свидетельствующую о тоскливом вздохе. Какое это испытание - жить в мирные времена. Особенно для тебя, я полагаю. Когда ты пришел сюда, чтобы забрать меня, все эти годы, я полагаю, это место давало тебе не только несколько приятных развлечений, но и дюжину верных убийц, которые бродили в твоей тени.

"Тринадцать, - глухим шепотом поправил Гайм, глядя на пыль, вздыбленную камнем, который он пнул.

Тринадцать? Но я помню только двенадцать. Не то чтобы я мог назвать кого-то из них. Как мне кажется, это удел простых последователей - быть забытыми. Ты помнишь актера, играющего главную роль, но не безликого солдата, стоящего сзади и сжимающего копье, отчаянно пытающегося вспомнить свою единственную реплику. А ты их помнишь, интересно?

"Да". Поднявшаяся пыль, казалось, задерживалась в воздухе с неестественной медлительностью, приобретая различимую субстанцию, которую он приписывал обману, сыгранному с глазами слишком яркой луной, или его лишенному сна разуму. Он мог видеть их, в смутной пыли вырисовывались фигуры. Все они, вооруженные и закованные в броню, с лицами, закаленными и покрытыми шрамами войны, и один мальчик, еще не выросший до конца, мальчик, который преданно следовал за королем Гаймом во время его первого изгнания. Мальчик, который следовал за ним до самого Салиша и никогда больше не покинул его. Мальчик по имени Эллип.

"Какая чудесная вещь!" - воскликнул он, увидев сверкающий монумент Юзерии. В большинстве случаев Эллип старался сохранять мужественное поведение, понизив голос и превратив свои ничем не примечательные безбородые черты лица в неубедительную пародию на хмурое выражение, которое обычно носили его товарищи. Но в тот день, столкнувшись лицом к лицу с одним из самых известных чудес во всех Пяти Морях, он снова стал мальчишкой.

"Я и представить себе не мог, что во всем мире столько золота", - продолжал он, и в его глазах отражались солнечные блики с металла. У него был высокий голос и хорошо произносимые гласные, наследие его образования, необычная черта среди близких соратников короля Гайма, который предпочитал воспитывать достойные души, а не отдавать предпочтение тем, кто рожден для привилегий.

"Чертово расточительство, спросите меня", - сказал Леон, и седые усы на его лице сморщились в праведном неодобрении. "Сколько нищих мы встретили на дороге? Этой штукой можно было бы накормить множество пустых желудков".

Леон, как и большинство душ, составлявших эту компанию лишенных собственности рыцарей и воинов, был человеком многих противоречий. Гайму доводилось видеть, как он перерезал горло дюжине бесполезных пленников после битвы, а затем обыскивал их трупы на предмет ценностей. Значительная часть добычи будет потрачена в фургоне с грогом, но большую часть он раздавал ордам переселенцев из деревень, которые неизменно скапливались на окраинах армии Разрушителя. Когда Гайм посвятил его в рыцари, он принял титул "сэр Леон Добрая Рука", однако на протяжении долгих лет их общения его рука оставалась такой же ловкой и безжалостной с ножом, как и щедрой на милостыню.

Я помню этого, - сказал Лакорат, окинув взглядом парад пыльных призраков. Потребовалась дюжина стрел, чтобы убить его на поле Святой Мары. Высокий потерял половину черепа от удара булавой. Женщина с арбалетом умерла, крича, зажав руками разорванные внутренности...

"Хватит!" проворчал Гайм, что, разумеется, только подстегнуло демона усилить свои насмешки.

Однако мальчика я не помню. Ветер переменился, заставив призраков, созданных из пыли, ускользнуть, всех, кроме одного. Эллип, все еще стоящий, восхищенный видом золотой статуи, вероятно, самой прекрасной вещи, которую его глаза когда-либо видели за всю его слишком короткую жизнь. Это означает, что он, должно быть, погиб в Салише, заключил Лакорат. Не расскажете ли подробнее, как и почему, мой повелитель?

В наши дни ярость редко брала верх над Гаймом: времена, когда она лишала его разума и приводила к всевозможным печальным осложнениям, остались в прошлом, но не полностью. Рычание звериного гнева вырвалось из его стиснутых зубов, когда он вытащил меч, крутанувшись, чтобы отбросить его, отправить вращаться в пустыню, где тот мог бы лежать веками, ему было все равно. Пусть его занесет песком, пусть он станет выброшенной забытой тюрьмой для столь пагубной души...

Рукоять меча скользнула едва ли на дюйм по его мозолистой ладони, прежде чем внезапно стать тяжелой, как наковальня. Песок взметнулся, когда лезвие вонзилось в землю, увлекая Гайма за собой, и такая тяжесть прижала его руку к рукояти, что боль соединилась с яростью, когда он тщетно пытался освободить ее.

Правда? с лукавым презрением спросил Лакорат. После стольких лет ты так и не усвоил этот урок?

Клинок начал светиться, дым поднимался вверх, а песок с шипением превращался в стекло.

Мы связаны, мой повелитель. В голосе Лакората не было ни капли юмора, только неумолимая уверенность, а также доля сожаления. В конце концов, он был таким же рабом Гайма, как и его мучителем. Ты - мне, я - тебе. Ты не можешь меня выбросить. Ты не можешь продать меня. Ты не можешь меня уничтожить.

"Неверно!" Прошипел в ответ Гайм, пот выступил у него на лице, когда жар усилился, а меч еще глубже вдавил его руку в песок, кожу покалывало, когда мышцы и кости напряглись под давлением. "Семь мечей. Когда они будут у меня..."

Лакорат рассмеялся. Демонический смех, уродливая, гнусавая пульсация веселья. Так вот каков твой истинный план, заметил он. Вот тебе и высокие амбиции - объединить семь проклятых демонами клинков, чтобы избавить мир от Церкви Воскресших. Ты думаешь, что, собрав их вместе, ты каким-то образом исполнишь цель, ради которой они были созданы, какой бы она ни была. И тогда ты наконец-то будешь свободен. Так ли это, мой повелитель?

Сияние меча померкло, и его вес вернулся к норме, позволив Гайму снова взять его в руки. Рукоять удовлетворенно зазвенела, когда он вложил клинок в