Золотая петля Кызыргана - Алексей Дмитриевич Козловский - Страница 24

та заявилась, в белой шубке, вся расфуфыренная, вроде к Маркелычу ни с какого боку, бабы плачут, а Дуська всё: «Шу-шу-шу…» – мимоходом. За своротом на Повстанскую прямиком зашуровала… и прощай, морская пехота, только гроб кумачом и памятник со звездой. Проводить в последний путь «литёха» из военкомата подъехал. Маркелычу за Кенигсберг «Звезда» полагалась, только не успели военные власти со своим награждением, да ему и тех, что на своём кителе, при жизни хватило, чтобы Героем на тот свет уйти. На поминках сосед Кирьянов припомнил, что ему Гошка три сотни должен был. «Ладно, бери, Кирьяныч, бушлат и гармошку оцинкованную, бери». А Ванюшка тогда не выдержал, заплакал и он, как баба. Люди прицыкнули: «Героев слюнями не поминают…» Хлопнул стакан – бесполезно, после другой… набрался. Дуське в квартире окошки побил. Слабак ещё, хоть и по вдовушкам шастает, а в душе – пацан. Дуськин муж его трогать не стал и в милицию заявлять тоже. Понял, что было у той с Маркелычем нечто такое, за что не только окна повыбить надо… После эта стерва Ивана к себе затащила, старпом в навигацию ушёл, и так она под ним на атласных простынях извивалась, а он тогда уже от портовых девок интересную болезнь подхватил, теперь сорока уколами не отделается, а если мазь пойдёт, так ещё и муженьку её достанется. Только Бог, видно, Дуську пожалел, вовремя сообразила… Хотя после, при встрече, такую пощёчину закатила, что зубы у народного мстителя долго ныли. Впрочем, он не в претензии – баш на баш – и ваши не пляшут.

Утром, ещё до физкультминутки Николая Алексеевича, старшой извлёк из своей котомки свёрток и потряс им:

– Есть выход.

Это оказалось нечто среднее между корсетом и бандажом.

– Золото на себе спрячу, а на ногу вы мне шину наложите, вроде сломанная нога, я её и так надсадил. Когда ваш писака вниз поехал, я ломанулся его ловить и куда с добром, а для пущего эффекту наложу компресс из трав, к моменту осмотра так разбарабанит, что не один медэксперт не признает, что с ногой всё нормально.

– Зря ловил, Тимофеевич, – зло заметил физрук. – Одним нахлебником меньше…

– Да ты опасный человек, учитель, – отозвался собкор.

– Не опасней тебя, – ответствовал Николай Алексеевич.

– Хорош собачиться, давайте пока снаряжаться, а около Абазы вы меня упакуете по всем правилам гражданской обороны: шину наложите и прочее…

Всё золото в бандаж не вошло и оставшееся Николай Алексеевич забрал, сказав, что спрячет в машине.

По дороге к дому почти не засматривались по сторонам, хотя стоило присмотреться. Когда ещё увидишь засыпающую тайгу: кусты рябины накалились так, что, кажется, набери таких гроздьев корзину – и она загорится, вспыхнув в багажнике. Осины тоже лопотали красной листвой, и только ели строго чернели, словно понимая, близкая зима покажет всем, почём фунт лиха. Каждого из сидящих в «Ниве» обуревали свои мысли и свои сомнения: Старцев не представлял, куда он сунется с этим россыпным золотом. Правила скупки становились всё строже. Да частники не имели права самостоятельно мыть это государственное добро по ручьям и речкам. Физрук понадеялся на русский «авось» и решил не бежать впереди паровоза, только самый уязвимый насчёт досмотра Иван Тимофеевич не терял присутствия духа.

– Можа, и нет никакого поста, – подбадривал егерь своих напарников. Раз на раз не приходится.

– А медведя-то мы, Тимофеевич, так и не встретили, а то бы продемонстрировал свои способности или чары, как тебе угодно, по укрощению строптивого.

– Был медведь, только я его отвёл, не то так вчистили от «хозяина», что где и ловить вас, таких храбрецов, приказали бы.

– Кажись, в Якутии и по северу Красногорского края тайга горит, вот зверь и уходит к югу, – поделился своими познаниями в современном устройстве природы Старцев.

Между тем «Нива» выехала на большой тракт, и самое время заняться «макияжем». Николай Алексеевич по всем правилам медицины наложил «шину» на голень якобы сломанной ноги Ивана Тимофеевича, причём ступня егеря достаточно распухла и посинела, как и обещал «пострадавший». С некоторой долей осторожности подкатили к городской окраине таёжного поселения. Пост был на месте, верней, гаишники со своими жезлами.

Похлопывая онным по голенищу сапога, один из них двинулся к автомобилю. Началась долгая и нудная проверка документов у водителя, а когда дело подошло к осмотру «Нивы», Иван Тимофеевич издал ноющий, сдавленный стон, до того натуральный, что второй блюститель порядка поинтересовался, увидев шину на ноге егеря:

– Где это тебя, батя?

– От медведя убегал, вот и споткнулся, кажись, перелом. В здешней тайге рентгену нету, как бы смещения костей не случилось.

– И здесь тебе, батя, не повезло. В Абазе вторую неделю аппарат сломанным стоит.

– Всё равно в больничку придётся ехать, – продолжал придуриваться владелец «липовой» ноги, – можа, временный гипс поставят.

– Ну, попробуй, попробуй, батя. Знаете, где у нас больница?

– Язык до Киева доведёт.

– Так, может, вас проводить?

Мужиков бросило в холодный пот. Старцев да и физрук в душе проклинали такого артиста, как Иван Тимофеевич, а тот изобразил, как будто ему совсем невмоготу, и сердобольный гаишник дал отмашку своим жезлом.

– Проезжайте, таёжнички, а то действительно нога синеть начала. – Это притворяшка-лесник слегка подтянул штанину и подставил ногу чуть ли не под нос гаишнику. Ступня к тому времени мало того что опухла вполне серьёзно, но и приобрела едва ли не фиолетовый оттенок.

Когда отъехали от поста ГАИ, Старцев заметил, обращаясь к егерю:

– Малость, Тимофеевич, переиграл.

– Ничего, Бог не выдаст – свинья не съест, случалось и не в таких передрягах бывать. Давайте-ка мы, ребята, прямиком до Аскиза. У Пантюхи переночуем да и домой, как это прежде пелось:

Бывайте здоровы,

Живите богато,

А мы уезжаем

До дому, до хаты…

– На лирику, Тимофеевич, потянуло, как после удачной охоты.

– Не говори, Герман Николаевич, гоп, пока не перепрыгнешь.

– Ты и впрямь заговорённый, и не только от медведя, – не унимался Старцев.

Физрук почти всю дорогу молчал, ухо на трассе полагалось держать востро: то и дело их неприметную «Ниву» обгоняли многотонные фуры.

В Ак-Довурак прут. Ишь, как тувинцы раскрутились, чуть ли не со всем светом торговлю наладили.

– У них и прежде было снабжение отлично поставлено. – Старцев счёл нужным и здесь поддержать разговор. – У меня дед на Буйбе автодиспетчером служил по трассе Абакан – Кызыл. Тувинцы шибко нам в войну помогали, хотя к Союзу только в сорок четвёртом примкнули.

– Да-а, полушубочки они знатные мастерили, – откликнулся физрук.

– И не только полушубки, но