Жизнь и смерть графа Дракулы. Подлинная биография одного культурного героя - Михаил Павлович Одесски - Страница 14
- Предыдущая
- 14 / 52
- Следующая
14
Логику рассуждений Вассиана Рыло отчасти воспроизвел Иосиф Волоцкий. Но он отказывает в праве на власть не «зарубежному» государю, а самому московскому властителю, двусмысленно маневрировавшему и искавшему компромисса с еретиками. Это – «учение, которое с полным основанием может быть названо учением о правомерном сопротивлении государственной власти»[100]:
Аще ли же есть царь, над человеки царствуа, над собою же имать царствующа скверны страсти и грехи, сребролюбие же и гневъ, лукавьство и неправду, гордость и ярость, злеише же всех – невер, таковыи царь не Божии слуга, но диаволъ, и не царь, но мучитель. 〈…〉 И ты убо такового царя или князя да не послушаеши, на нечестие и луквавьство приводяща тя, аще мучит, аще смертию претит[101].
Знаменательно использование Иосифом Волоцким при характеристике «беззаконного» монарха слова «мучитель», что по-гречески есть «тиран». Отсюда, с одной стороны, возникают удивительные параллели высказываний православного монаха и католических богословов – Иоанна Солсберийского и Фомы Аквинского, которые в XII–XIII вв. обосновали доктрину тираномахии, то есть право подданных бороться с «беззаконным» монархом. Коль скоро монарх попирал законы Божественные и человеческие – церковь лишала его сакрального статуса, делая возможным, даже желательным, его физическое устранение.
С другой стороны, если проследить эволюцию модели «Государь – блюститель закона» до начала XVI в., то в европейской перспективе ее логичным (хотя и парадоксальным) итогом предстанет пресловутая концепция Н. Макиавелли, который, как известно, стремился жестко различать сферу этики (с ее религиозными коннотациями) и сферу вненравственного государственного интереса.
XV в. – время неудержимого турецкого наступления на Европу, что обусловило внешнеполитический контекст деятельности валашских господарей.
В последней трети XIV в. основной удар приняла православная Сербия, которая после смерти могущественного царя Стефана Душана (1355) выродилась в «олигархию мелких властителей, укрепившихся в различных провинциях»[102]. В 1371 г. правитель Македонии Вукашин потерпел поражение в битве на реке Марице, а его сын и наследник «королевич Марко» оказался среди «первых турецких вассалов из числа сербских феодалов»[103]. Сильнейший из сербских правителей – князь Лазарь Стефанович из рода Хребеляновичей – выступил против султана во главе могущественной армии, но был разбит в сражении на Косовом поле (1389).
Турки овладели Балканами, а «защита европейских границ перешла к венграм и их союзникам – хорватам»[104], то есть католикам, которых поддерживали (с разной степенью самоотверженности в разные периоды) Рим и другие христианские государства. К антиосманскому союзу присоединился Мирча Старый, потомок Басараба Великого (1310–1352), валашский господарь (с перерывами) в 1386–1418 гг., который благодаря мудрости и военным удачам заслужил славу румынского Шарлеманя. В 1394 г. Мирча разгромил войско султана при Ровине (на реке Арджеш), причем в этой битве пал сражавшийся на стороне турок Марко-королевич. Однако в 1396 г. при Никополе турки наголову разгромили крестоносцев, собранных венгерским королем Сигизмундом Люксембургом. Валахия попала под контроль победителей.
В XV в. наступательное движение Турции продолжилось, борьбу с завоевателями по-прежнему вела преимущественно Венгрия (в которой сменялись династии и короли), а православная Валахия превратилась в яблоко раздора. Противостояние Венгрии и Турции на территории Валахии выражалось в смене хозяев валашского трона. Схема была простой: принц из династии Басараба Великого, претендовавший на трон, уже занятый ставленником одной из держав, получал поддержку (финансовую, военную и т. п.) от ее соперницы. После чего претендент, опираясь на группу недовольных бояр, затевал смуту и, если удача ему сопутствовала, становился господарем.
Сын Мирчи Старого – Влад Дракул – захватил престол в 1436 г., свергнув двоюродного брата при поддержке венгерского короля (и императора Священной Римской империи) Сигизмунда Люксембурга. Но позже, уступая турецкому давлению, он был вынужден возобновить вассальные обязательства валашских господарей и отправить заложниками ко двору султана двух малолетних сыновей – Влада и Раду. Венгрия, в свою очередь, тоже усилила давление, и воеводе Владу постоянно приходилось маневрировать, изыскивая компромиссы. В 1444 г. венгерский король Владислав (из польско-литовских Ягеллонов) был разбит при Варне, но борьба продолжалась. Теперь ее возглавлял удачливый полководец Янош Хуньяди. В 1447 г. по повелению Хуньяди воевода Влад был убит.
В 1448 г. семнадцатилетний сын и тезка господаря Влад – бывший турецкий заложник – предпринял первую попытку вернуть престол. Воспользовавшись тем, что Хуньяди был разгромлен турками, новый Влад – не Дракул, а Дракула (сын) – с их помощью ворвался в Валахию, но венгерский протеже, собравшись с силами, отстоял престол. В 1456 г. Влад – теперь при поддержке Яноша Хуньяди, под Белградом нанесшего поражение турецкому султану, – вновь вступил во владение отцовским наследием. Он правил, сохраняя верность роду Хуньяди, и даже в 1458 г. помог утвердиться сыну Яноша – Матьяшу Корвину – в качестве венгерского короля. На этот раз Влад удерживал власть до 1462 г. – в течение шести лет.
В дальнейшем деятельность Влада оказалась неразрывно связана с политикой энергичного короля Матьяша, который то военными, то дипломатическими мерами эффективно противился турецкому продвижению. После его смерти (1490 г.) на венгерский престол вернулись Ягеллоны, и в 1526 г. последний из них – Людовик (Лайош) – погиб в катастрофической для венгров битве при Мохаче (упомянута в романе «Дракула» Б. Стокера). Венгрия попала в сферу влияния Турции, а бремя европейской борьбы легло на Габсбургов и Венецию.
Отдельный сюжет, связанный с турецким вторжением в Европу, – судьба Византии. Стремление к Константинополю угадывалось за всеми походами Османов с конца XIV в., и в 1453 г. «второй Рим» пал, превратившись в Стамбул – столицу Оттоманской империи. На протяжении последних десятилетий существования Византии первый – католический – Рим пытался организовать ее защиту, однако ценой унии, то есть подчинения константинопольского патриарха папе. Как известно, уния была заключена, но Константинополь достался туркам, тысячелетняя история Византии прекратилась, и проект не оказал воздействия на позднейшие события. Эти обстоятельства создали специфическую конфессиональную напряженность, которая многое объясняет в биографии Влада Дракулы.
В те же годы – в первой половине XV столетия – католическая Европа столкнулась еще с одной религиозной проблемой. Чехия, которая при императоре Карле IV Люксембурге функционировала в качестве центра европейской цивилизации, превратилась в угрозу для этой цивилизации. Она стала источником религиозного движения, нацеленного на реформу католицизма и олицетворенного в личности проповедника Яна Гуса.
Призывы Гуса к реформе обернулись его казнью, а затем – кровопролитными войнами с чешскими гуситами, которые вело европейское рыцарство во главе с сыном Карла IV – не раз упоминавшимся Сигизмундом Люксембургом. Гуситы проявили себя прекрасными воинами, их вожди – прежде всего слепец Ян Жижка – замечательными полководцами, идея античешских (как и антитурецких) крестовых походов провалилась, и в конце концов пришлось договариваться.
Примечательно, что гуситы, будучи сторонниками реформы католической церкви, испытывали симпатии к православию. Во-первых, в
- Предыдущая
- 14 / 52
- Следующая