Жизнь и смерть графа Дракулы. Подлинная биография одного культурного героя - Михаил Павлович Одесски - Страница 12
- Предыдущая
- 12 / 52
- Следующая
12
Судить об этом мы не беремся.
Наконец, нам осталось еще одно объяснение веры в вампиров, также биологического характера:
Объяснение «зоологическое»
(Летучие мыши)
Рукокрылые, или летучие мыши, насчитывают около тысячи видов и обитают практически во всех областях нашей планеты, за исключением Арктики и Антарктики. По размеру они очень варьируются и могут иметь от 3 до 15 см в длину, причем размах крыльев отдельных особей достигает 90 см. Все они имеют крайне омерзительный вид, и все они ведут ночной образ жизни. Естественно, что такие существа в фольклоре многих народов наделяются инфернальными качествами, связываются с нечистой силой и сами по себе считаются опасными. Кожан (летучая мышь) – нечистое существо, в которое Бог превращает преступников, поэтому оно боится света и прячется от людей и животных[81]. У некоторых славянских народов летучая мышь, согласно поверьям, может ночью напасть на спящего человека и, прокусив ему горло, пить его кровь[82]. Характерно само название летучих мышей, обитающих в Центральной и Южной Европе: Vampirus spectrum – кажущийся вампир, вампир-призрак. Действительно, эти крупные животные, обладающие бульдожьей головой и острыми резцами, подозреваются многими в желании напасть на человека и высосать его кровь[83], однако на самом деле питаются они в основном насекомыми и растениями (редкие виды могут употреблять в пищу мелких грызунов и птиц) и для человека совершенно не опасны.
Среди летучих мышей действительно существует подсемейство, называемое Desmodontinae, они питаются исключительно кровью других млекопитающих, в основном крупного скота, однако могут напасть и на человека. Размер их невелик – не более 10 см в длину при размахе крыльев 30–35 см. На конце носа у них расположены инфракрасные рецепторы, при помощи которых они по ночам находят теплокровную добычу. Прокусив кожу спящей жертвы, они прикладывают к ней нижнюю сторону языка, который заворачивается вниз, создавая подобие трубки. Слюна летучих мышей-вампиров содержит особое вещество, препятствующее быстрому свертыванию крови, поэтому одна особь может выпить сразу до 40 мл крови, причем обычно за ней пристраивается несколько других. Однако, как правило, количество выпиваемой мышами крови не настолько велико, чтобы вызвать гибель жертвы. Их опасность в другом: сами летучие мыши не восприимчивы к вирусу бешенства, но могут являться его носителями и передавать его другим животным. Поэтому укус летучей мыши действительно может оказаться смертельным, причем для человека тоже. Но, что важно для нас, летучие мыши породы десмод обитают только в Центральной и Южной Америке, от Мексики до северной Аргентины, тогда как обитающие в Европе «вампиры» на самом деле гематофагами не являются и питаются в основном насекомыми, растениями или мелкими позвоночными.
Итак, мы можем суммировать собранные нами различные объяснения происхождения вампиризма:
«фольклорное» (нарушения погребального обряда);
«рациональное» (заживо погребенные);
«психоаналитическое»-1 (ночной кошмар как результат подавленного либидо);
«паранаучное» (эфирное тело);
«психологическое» (энергетический вампиризм);
«психоаналитическое»-2 (проекция);
«медицинское» (порфирия);
«зоологическое» (летучие мыши)[84].
Однако ни одна из существующих трактовок не может объяснить, почему вера в то, что возвращающиеся покойники почему-то пьют кровь живых людей, распространена именно в районе Балкан, у славян, а также у примыкающих к ним народов – турок, татар, народов Поволжья, то есть не этнически, а определенно географически (причем последняя, «зоологическая» трактовка, напротив, противоречит известной «географии вампиризма»).
Единственная «научная» попытка объяснения феномена вампиризма и его регионального распространения была найдена нами в полуфантастическом-полумистическом романе американского писателя Дэна Симмонса «Дети ночи». Действие романа происходит в современной Румынии. Героиня, американка Кейт, биолог, носительница положительного светлого научного начала, усыновив бедного румынского младенца, обнаруживает странности в его физическом развитии и составе крови. Она возвращается в Румынию, чтобы выявить истоки предполагаемого вируса Д, носителем которого является ребенок, и тут же сталкивается со стригоями[85] во всем их безобразии. Естественно, в романе присутствуют «научные» отступления: «Вспомни, Кейт, про очень редкий двойной рецессив. У большинства спаривающихся носителей вируса Д рождаются нормальные дети. Регрессия составляет примерно девяносто восемь процентов от общего числа. Иначе мир заполнили бы стригои…»[86] Однако, признаемся, и у Симмонса концы с концами не совсем сходятся: в его романе стригои описаны как прирожденные вампиры, а вовсе не как ожившие мертвецы.
Попытаемся предложить наше объяснение феномена вампиризма, в истинности (а главное – в полноте) которого мы сами далеко не уверены.
Как пишет Вильнев, рассказывая об эпидемии вампиризма, охватившей Европу в XVIII в., «на самом деле эта тема занимала умы и задолго до этого, и не только в Греции, где началась эпидемия (курсив наш. – Примеч. авт.), но и во всей Центральной Европе и даже в Лотарингии»[87]. Действительно, для того чтобы оформилась очевидная для нас идея, что именно кровь является средоточием жизненной энергии и, следовательно, ее вливания (в той или иной форме) способны оживить умершего или вернуть молодость, необходима была развитая мифологическая система[88]. И такая система сложилась именно в Древней Греции с ее разветвленной мифологией (естественно, отчасти и в поздней римской). Тема мифологии крови в греческих преданиях – тема особая и заслуживающая, безусловно, отдельного исследования. Приведем лишь несколько наиболее очевидных примеров.
Так, в поэме римского поэта Лукана «Фарсалия», повествующей о гражданской войне в 49–48 гг. до н. э., приводится описание того, как фессалийская колдунья Эрихто оживляет мертвого при помощи живой крови (с добавлениями определенных растений, частей тела животных и, конечно, заклинаний):
Прежде всего она грудь, нанеся ей свежие раны,
Кровью горячей поит[89], из чрева гной удаляет;
И наливает туда в изобилии лунное зелье 〈…〉
Тотчас согрелась кровь, омыла черные раны,
Мертвую плоть оживив, по жилам везде заструилась.
Легкие током ее в груди охладелой трепещут;
Новая жизнь проскользнула тайком в онемевшие недра,
Смерть вызывая на бой. И вот задвигались члены,
Мышцы опять напряглись; но труп не мало-помалу,
Не постепенно встает: земля его
- Предыдущая
- 12 / 52
- Следующая