Жестокое сердце Тайги - Лина Коваль - Страница 46
- Предыдущая
- 46 / 64
- Следующая
46
В какой-то момент тело теряет равновесие и… я со всей дури врезаюсь в борт.
Больно…
— Саша! — кричит Яр.
Он пытается затормозить передо мной, но торопится, цепляет лезвием лед и сам падает рядом.
— Ты как?
— Терпимо, — с трудом снимаю и отбрасываю шлем.
— Куда ты так понеслась, твою мать? — он ругается и склоняется надо мной, осматривая. — Ты ведь тормозить не умеешь!
— Будто ты умеешь?! — закатываю глаза и облизываю пересохшие губы.
Загорский нагло усмехается и ещё более нагло устраивается сверху. В зеленых глазах мелькает знакомый огонек, которым я любуюсь.
Вокруг нас пустые трибуны арены, над головами куча зажженных ламп, а под нами — холодный лед.
Внутри — восторг.
Или это только у меня?
— Я, кажется, все поняла, — доверчиво шепчу. — Почему ты никогда не говорил, что это так здорово?
— Лучше один раз это почувствовать.
— Это как летать, Ярик! — продолжаю восторгаться. Щеки болят от улыбки.
— Ярик? — удивленно поднимает брови, но я не слышу.
— Все равно, что летать. Мне так понравилось! Кажется, я даже полюблю твой хоккей… — не успеваю договорить.
— Моя ты Золотая. — Загорский наклоняется и нежно меня целует.
Горячими губами по холодному.
А у меня опять…
Сердце.… замирает.
Глава 42. Признание в любви
И я действительно всей душой безусловно влюбляюсь в хоккей. В этот суровый, опасный вид спорта, которым так горит Загорский. Делаю это сама того не осознавая, потому что следующие дни провожу на ледовой арене.
Каждое утро приезжаю к Яру на тренировку, затем мы обедаем где-нибудь в городе — в ресторане или у Эда — и занимаемся моими задачами. К примеру, едем на корт или в библиотеку.
И нет. Чудо не случилось. Загорский не превратился в общительного, болтающего без умолку парня. Он все такой же. Молчаливый, с мрачными замечаниями или неожиданными пошлыми шуточками, немного странный, но всегда внимательный. Каждый раз я жду подвоха или грубости, вроде той, что произошла на заправке. В крайнем случае очередной хитрости, с целью затащить меня в свою квартиру.
Ничего из этого не случается. Вечером — снова лед. Тренировка или игра.
С интересом вникаю во все новое.
Как здесь все устроено и с каким уважением сотрудники и игроки относятся друг к другу. Как много людей задействованы, чтобы двадцать человек выходили на лед и радовали болельщиков победами.
И как важны эти победы тысячам людей, для которых это не просто бег с клюшками.
На играх я впервые вижу человеческие слёзы. Самые настоящие и живые. Обиды или радости. Горькие слёзы поражений или счастливые — побед.
Я вижу, насколько Яр включен в свою «Родину». Как искренне стремится стать первым и как обезоруживающе, натурально злится, когда не получается. Каким беспомощным кажется и насколько радостен момент триумфа.
Его личного триумфа от каждой забитой шайбы, которую он непременно празднует, взмахнув руками и взглянув на мою трибуну. Нескромно, но мне кажется он все их посвящает мне.
А я?
Каждую прожитую его минуту на льду не дышу. Замираю от страха за него и искренне ненавижу соперников, знающих болевые точки Ярика. Я чувствую физическую боль, когда вижу, как он падает на больное колено, и проклинаю всех и вся. Этот спорт, эту жестокость и его нескончаемую силу воли.
Это наваждение какое-то, но меня все больше затягивает в Тайгу.
В самую глубь.
В него.
И если я когда-то, быстро согласившись выйти замуж, влюбилась в красивую обертку, то теперь всей душой врастаю в то, что внутри. В его одержимость, безумие и в то, как Ярослав Загорский умеет любить…
И дружить, кстати тоже.
Вторую игру в Новом году посещают Авдеевы, и на трибунах я лично знакомлюсь с Мишей. Он оказывается симпатичным, высоким молодым человеком со светло-голубыми глазами и легкой ироничной улыбкой.
А ещё он мило относится к Ане, которая в розовом плюшевом платье выглядит очень хорошенькой, но, как всегда, сомневается не смотрится ли слишком большой.
Оба, в голос уверяем ее, что нет.
После выстраданной «Родиной» победы мы решаем поужинать все вместе, и этот вечер становится одним из лучших в моей жизни. Кавказ и Алтай тоже присоединяются, но без девушек.
Парни много рассказывают про хоккей и свое детство.
Все, кроме Загорского.
Он чаще всего отшучивается или дополняет, но выглядит вполне счастливым и очень привлекательным. В приглушенном свете ламп его грубоватые черты лица смягчаются, а обручальное кольцо неизменно сверкает.
После третьего десерта Анюта вспоминает про мое новое платье и, всячески его рекламируя, намекает на совместный с Загорским поход в театр. Конечно, Ярик идею подхватывает.
Он вообще удивительно внимателен.
Но только для тех, кого считает по-настоящему близким.
Таких, кстати, немного.
* * *
— Чувствую себя Золушкой… — шепчу, пока Загорский сдает наши вещи в гардероб, и попутно рассматриваю, как ровная ткань мужской сорочки обрисовывает каждую мышцу на спине.
Снова хочется прислониться к ней щекой, но я только сильнее зажимаю под рукой ту самую сумочку, похожую на кошелек, в которой даже телефон мой не поместился.
— Ты сегодня самая настоящая принцесса! — Яр прячет бирки в карман брюк и ещё раз пялится на сияющее платье.
— Золушка мне больше подходит… — подхватываю его под руку и вцепляюсь в локоть.
Поглядывает на меня, пока мы поднимаемся по лестнице и, остановившись возле входа в зал, ворчит:
— Аня, блин!
— Что? — пугаюсь.
— Если бы знал, что платье такое открытое — ни за что бы не согласился на театр.
— Хватит меня смущать. Я и так чувствую себя голой, — поглаживаю плечи.
Растерянно смотрю, как Яр снимает изящную цепочку с шеи и, спрятав в карман брюк мое обручальное кольцо, висевшее на ней в дополнение к маленькой рыбке, становится позади.
Горячим дыханием обжигает плечо.
Я помогаю.
Придерживаю волосы и чувствую горький вкус разочарования на языке, потому что он вернул мне все, что был должен вернуть.
В наших встречах больше нет необходимости.
Игра окончена.…
— Спасибо, — сдавленно благодарю и робко касаюсь пальцами металла, который ещё хранит тепло Загорского. — Рада, что ты образумился, Ярослав!
— Даже не надейся, Саша! — хрипит на ухо и тесно прижимается к моей спине, обвивая руками талию.
______
И почему я это позволяю?
Кто-нибудь скажет?
______
— Не надеяться? — обернувшись, вязну в болоте зеленых глаз.
— Просто не хочу на тебя давить и шантажировать.
— Это похвально. — облизываю пересохшие губы, но они
- Предыдущая
- 46 / 64
- Следующая