Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт - Страница 24

сколько трансформацией, которую солнечные лучи произвели с твоим лицом – уже не человеческое, оно казалось высеченным из камня. На мысль о бегстве оставались считаные секунды, но взвесить такую возможность я не успела. Последовал удар. Ты использовал что-то тяжелое и тупое. Боль взорвала мое тело. Разум затянула тьма.

Глава 14

Ворота тюрьмы «Сан-Квентин» уходят под самые небеса, которые, наверное, почуяли скорое появление Беверли, недаром же оделись в серый туман. При виде этого камуфляжа у Беверли подкашиваются ноги, тяжелеют руки: плоть, напитанная морской сыростью[38], почти неподъемна для ее костей.

Она во все глаза глядит на массивное бетонное здание на изрядном расстоянии от ворот, на колючую проволоку по всему периметру, на окна, забранные решетками, наглухо запертые.

Оформление документов, разрешающих свидание, заняло целую неделю; никому, даже Элси и Марго, Беверли не сказала, куда собралась. Подруги хотят расследовать убийства, но то, что задумала Беверли, для них неприемлемо. Элси ни разу не навестила в тюрьме Альберта, а Марго, похоже, очень довольна, что вопрос тюремных свиданий для нее вообще не стоит. Беверли ясно: подруги просто запретили бы ей визит в тюрьму. Для них дико само ее намерение хотя бы недолго пробыть в одних стенах с Генри. В глазах Элси и Марго она нарушает пакт.

От матери же свидание скрыто по другой причине. Беверли отлично знает, каким взглядом ответит ей Алиса, – и этого взгляда, этого безмолвного «Давно пора» ей не вынести. Похоже, Алиса единственная во всей Калифорнии считает, что Генри имеет право видеться с детьми, а Беверли так и вовсе должна благодарить судьбу, что хоть сколько-то пожила замужней.

Сама Алиса после того, как ее бросил отец Беверли, сменила немало мужчин, только связывалась с каждым из чувства мести, с досады. Попадались среди ее любовников добродушные весельчаки – от этих пахло конфетами в обертках и сигарным дымом; попадались альфонсы – эти выдаивали из Алисы денежки. А один, по имени Джефф, был игрок. Носил кожаную жилетку с бахромой, рыгал и от него несло бурбоновым перегаром. Беверли старалась не оставаться с ним наедине. Он ее рассматривал, скользил взглядом по ногам, по груди – буквально всасывал в себя взглядом, будто Беверли – этакий коктейль, поднесенный Джеффу в высоком бокале. Однажды Беверли после школы переодевалась в своей комнате и вдруг почувствовала: под дверью топчется кто-то тяжелый. Чуть повернула голову – в щели мелькнула кожаная бахрома. Уловила напряженное дыхание, звяканье пряжки ремня. Джефф не слышал, как повернулся ключ в парадной двери. Присутствие Алисы он обнаружил только после того, как та отвесила ему оплеуху, сопроводив ее криком. В тот же день, позднее, Беверли застала мать на диване заплаканную, с ополовиненной бутылкой любимого Джеффом бурбона «Глен Морей». Беверли хотела прошмыгнуть мимо, выскользнуть из дома, но мать повернулась медленно, натужно. Ее лихорадило.

– Он бы на такое не пошел, если б ты хвостом перед ним не вертела. Убирайся!

Вот что было брошено в лицо Беверли. А следом за клеветой полетела и бутылка, вдребезги разбилась о стену.

Сегодня Беверли увидит Генри впервые за пять лет, что минули с ареста. На суд она не приходила; письма, которые Генри передавал ей через адвоката, игнорировала, зная, что ни намека на раскаяние в них нет – одни только оправдания. Конечно, Беверли попадались фото Генри в газетах – такие заметки она вырезала и вклеивала в свой альбом. Теперь, глядя на них, она вспоминает первую встречу с Генри. Снималась реклама газировки. Старшеклассница Беверли сильно нервничала, пришла с матерью. Типаж у нее был определенный: девушка, живущая по соседству, – милая, свежая, чистая душой. Считается, что такие вот соседки очень нравятся застенчивым молодым людям. Она позировала, держа в руках запотевшие стеклянные бутылки, а Генри – давно не юноша, уверенный в себе, привлекательный – устанавливал в студии систему кондиционирования. Воздух искрил, перенасыщенный ионами магнетизма. И жизнь Беверли изменилась навсегда. Каким она найдет Генри нынешнего? Вдруг таким же, как раньше? Вдруг снова увидит в нем – мужа?

Вдруг он сохранил и свой фирменный взгляд, и повадки альфа-самца?

Беверли называет охраннику свое имя, говорит, что звонила на неделе, что хочет видеть Генри Лайтфута. Вопреки ее ожиданиям, охранник не таращится на нее, не кривит рот – хотя преступления Генри всем известны, а просто делает запись в журнале, вручает Беверли пропуск и указывает на другого человека в униформе: дескать, к нему идите.

Вслед за этим другим, под громкое звяканье ключей, что висят у него на ремне, Беверли пересекает мрачный тюремный двор. Чем ближе она ко входу, тем отчетливее ощущение, будто здешний воздух пропитан злобой. Действительно: бунты, побеги, убийства заключенными охранников и сокамерников – это все о «Сан-Квентине». На миг Беверли задается вопросом: а как сюда вписался Генри? Пришлось ли ему покупать безопасность, или он сам из числа тех, кого обходят стороной? Неужели он внушает страх даже здешней публике?

Беверли провели через боковую дверь и далее, по нескольким серым коридорам, где не за что зацепиться взгляду. Запах вареной капусты и хлорки, похоже, въелся в эти стены. Заключенные не видны Беверли, но она слышит их там, за решетчатыми дверьми камер: они бранятся, выясняют, кто главный, долго, надрывно откашливают мокроту. И им известно: здесь женщина. На расстоянии, по-звериному они чуют Беверли – одинокую самку. Она идет, не поднимая головы, ее взгляд сосредоточен на красных туфельках – на них черные потертости от асфальта тюремной парковки.

Наконец охранник отворяет тяжелую дверь, машет рукой: входите.

Комната для свиданий сильно вытянутая, разделена перегородкой из толстого стекла. По одну сторону стулья для посетителей, по другую – табуреты. Беверли не учла, что говорить с Генри она будет вот так, при посторонних. Слава богу, сегодня здесь только одна молодая женщина в желтом костюме-двойке, да и та сидит далеко от входа, промокает глаза бумажными салфетками. Тот, с кем у этой женщины свидание, Беверли не виден; ей слышны только всхлипы посетительницы, которые уже перешли в икоту. Стены выкрашены в так называемый лососевый оттенок; запах хлорки доминирует и здесь. Охранник указывает Беверли на стул, она садится и кладет перед собой пачку сигарет – они для Генри. Напротив – никого, и это нервирует Беверли. Значит, ей придется ждать; значит, предстоит увидеть, как Генри входит в комнату для свиданий.

Машинально она вскидывает руки, поправляет прическу. Клянет себя за эту нервозность.

И озирается по сторонам.