Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт - Страница 13

ногу на ногу, кривится. И причина на это есть. Растения перед сорок четвертым домом либо безнадежно усохли, либо на последнем издыхании. Мистер Эплтон уже пару месяцев как поселился здесь, но Беверли ни разу не видела, чтобы он поливал свой хилопсис, обрезал усохшие цветки на розовых кустах или стриг лужайку.

Как раз в тот момент, когда Беверли скользит взглядом по окну, в котором больше никто не маячит, и по шторе, которая уже не колышется, по радио объявляют темы новостного выпуска.

Беверли цепенеет. Хорошо поставленным голосом диктор говорит что-то о трупе молодой женщины. Да, вот оно. Беверли эту новость и ждала. Сейчас впервые публично назовут имя «Черил Иррера».

– …Тело двадцатилетней чирлидерши из Филлмора Эмили Розвелл, – сообщает диктор, – прошлой ночью извлечено из водоема, который находится на поле для гольфа клуба «Медоу Вайн».

Выронив секатор, Беверли вбегает в дом под недовольный возглас Алисы: «Что с тобой?»

– Подробности гибели мисс Розвелл не раскрываются, – заключает диктор.

Сердце Беверли пускается вскачь. Все тело охвачено странным зудом.

Чирлидерша.

Двадцать лет.

Еще одно убийство.

Беверли вытирает руки о фартук и смотрит на часы.

Глава 9

В сериалах о полицейских расследованиях фигурируют пригороды вроде этого Лас-Эспадас – «уже немного уставшие», но берущие за душу; таково первое впечатление Элси. Никаких белых заборчиков из штакетника. Никаких пряничных домиков, в которых парадные двери непременно серебристо-серого оттенка. В Лас-Эспадас шумновато – сюда доносится гул с федеральной автострады. На шоссе кое-где выбоины, а мусорные контейнеры переполнены разве что самую малость.

Возле дома семьи Иррера собрался народ. Все потрясенное сообщество хочет отдать последний долг той, которая еще недавно к нему принадлежала. Люди в основном держатся группами; редкие одиночки со стаканами теребят манжеты рубашек, не зная, куда спрятать глаза. Примерно в сотне ярдов топчется некто, похоже, не уверенный, в какой момент будет удобно присоединиться к остальным, стать частью скорбной сцены. Подобно этому незадачливому человеку, колеблется и Элси.

Возле дома, на столе со мятой белой скатертью, установлено увеличенное фото Черил: мягкий взгляд огромных глаз, густые темные волосы. Поодаль, на складном стуле, сидит, чинно сложив на коленях ладошки, девочка-подросток – наверное, сестренка.

На скатерти лежат свечи: когда станет смеркаться, скорбящие их разберут, зажгут и вереницей двинутся в церковь.

Сердце Элси сжимается, когда она представляет себе эту процессию, это благородное достоинство общего горя.

Направляясь в Лас-Эспадас, Элси надеялась больше узнать о Черил и ее родных, подогнать друг к другу первые детали головоломки. Элси никак не ожидала, что атмосфера тяжелой утраты так на нее повлияет, что столь гнетущим будет впечатление от людей, на которых злодейство обрушилось, словно гора щебня после взрыва.

Элси поднимает глаза. Из дома только что вышел человек небольшого роста, в белой футболке и жилетке. У Элси перехватывает дыхание, поскольку видно: горе прошлось по лицу этого человека, словно смерч. Вежливая улыбка предназначена соседям, каждый из которых похлопывает его по плечу либо обнимает, пока тот спускается с крыльца и бредет по дорожке. Хотя его рот улыбается – глаза пусты. И Элси понимает: это отец Черил.

За десять дней, что минули с убийства Черил, в доме ее родителей побывали целые толпы: родственники с бесполезными утешениями, соседи с цветами и домашней снедью, следователи, да еще зеваки – эти жаждали приобщиться к громкому делу. Всеми этими людьми двигало одно неосознанное желание. Элси прошла через это, она улавливает специфическое возбуждение в голосах, запросто его расшифровывает. Свидетели чужого горя благодарят мироздание за то, что на сей раз жертвой избрана чья-то чужая сестра, чужая дочь.

Элси лавирует между собравшимися. Женщины всхлипывают. Мужчины качают головами, их лица мрачны, руки скрещены, плечи развернуты. Своей позой каждый будто говорит: «Мы не допустим, чтобы подобное случилось снова». Несколько юношей и девушек пришли в спортивной форме. Наверное, они – члены команды легкоатлетов, в которой состояла Черил.

Не позволяя себе дальнейших колебаний, Элси по прямой направляется к мистеру Иррере, ждет поодаль, пока тот примет очередную порцию соболезнований; наконец становится так, чтобы отец Черил заметил ее.

– Здравствуйте, мистер Иррера. Позвольте выразить вам сочувствие по поводу вашей утраты.

Элси протягивает руку. Мистер Иррера берет ее, но пожатие почти бессильное.

– Меня зовут Элси Паркер. Я репортер из газеты «Трибьюн».

Незачем отцу Черил знать настоящую фамилию Элси и ее настоящее место работы. И не только потому, что Элси опасается, как бы Хантер не проведал о том, что она нарушила субординацию. Элси уверена: семья возмутится, если о погибшей дочери станет расспрашивать скромная ассистентка редактора.

– Я думал, Роучфорд выяснил все, что хотел, – без тени недоброжелательности говорит мистер Иррера.

Элси сбита с толку.

– Кто-кто?

– Коллега ваш, Дом Роучфорд. Разве он узнал не все подробности о Черил?

Ну конечно. Элси не первая. Здесь уже побывали все порядочные местные репортеры. Элси мысленно клянет себя.

– Ах да. – Ей удается скрыть замешательство. – Только нужно еще несколько деталей. Для подробной заметки.

Глаза мистера Ирреры буквально ощупывают лицо Элси, ждут, не выдаст ли она себя.

– Мы надеемся, что сегодняшний репортаж подвигнет каждого, кому хоть что-то известно, поделиться информацией со следствием.

Ох, как это гадко – лгать убитому горем отцу! Но что же делать, если иным способом сведений не добудешь? Элси поспешно напоминает себе об этом. В конце концов, у нее ведь благородная цель. И лжет она ради Черил.

– Пойдемте.

Мистер Иррера кивает на парадную дверь.

– Нам нужно разоблачить этого мерзавца.

В доме бесприютно, словно трагедия высосала все тепло из этих стен. Несколько человек уселись на диване, пьют чай; глаза у них заплаканные. В кухне группа женщин: скорбно поджатые губы, безупречные прически.

В гостиной на каминной полке разложены открытки с соболезнованиями. Свежие лилии едва умещаются в вазе из толстого стекла. Иные цветки так низко свесились, что оранжевая пыльца уже начала сыпаться на ковер. Всюду сувениры и рукоделие; вот таких керамических зверюшек, помнится, коллекционировала мама Элси. По стенам развешаны семейные фотографии. Диванные подушки с кисточками нарочно взбиты для гостей. В целом, решает Элси, обстановка не такова, чтобы заподозрить связь семьи Иррера с персонажами вроде членов банды Кингов.

Ее взгляд возвращается к лилиям. Ей тоже прислали цветы – фрезии, всего один букет, – когда был арестован Альберт. Записки не было. Элси нашла это странным. Куда ей девать эти цветы, скажите на милость? По мере того, как они увядали, Элси принимала в доме сотрудников следствия и журналистов. Никому не было отказа. И не в