Заброшенный лагерь - Влад Райбер - Страница 9

увлечения были связаны с материальным миром. Коля рисовал города, людей и животных. Никакая мистика его не увлекала, а тут начал рассказывать про какое-то существо на потолке. Неужели атмосфера пустого дома так на него повлияла?

Впрочем, это не казалось мне чем-то важным. Ребёнок есть ребёнок.

Пока окончательно не стемнело, я решил немного убраться в сарае — расставить инструменты по местам, разобрать полки с лишними вещами.

Там и нашлись рисунки моего брата. Четыре альбомных листа валялись на полу в разных местах, словно их разбросали.

Странно. Я не видел, чтобы Коля выходил из дома…

Портреты были детскими и нелепыми, но я узнал на рисунках нашу семью.

На одном была мама. Младший братец изобразил её так, что губы занимали половину лица, а глаза напоминали две крохотные точки. Её было легко узнать по жёлтым волосам и домашнему синему платью.

Себя Коля нарисовал иначе: его глаза, наоборот, получились огромными, как теннисные мячики. А улыбка вышла настолько широкая, что вылезала за пределы лица. На теле майка и шорты — так он обычно ходит дома.

Папа на портрете получился каким-то овальным: с руками палками и с бородой, которая была втрое гуще, чем в реальности.

А я на рисунке был длинный и тощий, а руки получились большие и раздутые.

В общем, так себе портреты. Но ребёнку такое лучше не говорить, а то ещё потеряет интерес к рисованию.

Я принёс Коле его листы и спросил, зачем он бросил их в сарае. Брат ответил, что туда не ходил. Меня начинали тревожить его слова. Раньше он никогда не пытался надо мной подшучивать.

Когда настало время готовиться ко сну, я постелил Коле в его комнате, а сам устроился в соседней. После целого дня работы мне спалось хорошо, а вот братишка утром выглядел не выспавшимся.

Мы завтракали хлопьями с молоком. Я спросил, чего он весь такой помятый. И Коля рассказал очередную жуткую историю. Это стало его новой привычкой.

— Ко мне ночью в комнату приходило то существо и мешало спать своей болтовнёй. А ещё оно страшное, мне было противно на него смотреть.

— Ты же вчера говорил, что оно никак не выглядит, — я попытался поймать брата на обмане.

— Оно скопировало внешность с моего рисунка, — ответил Коля. — Теперь оно выглядит как я, только у него очень большие выпученные глаза и огромный рот. Рожа получилась такая страшная, что я подарил ему свою маску гориллы.

Мне стало не по себе от этого рассказа. Не понимаю, как ему удавалось такое выдумывать. Не знал, что у него такая богатая фантазия.

Я решил поддержать разговор, чтобы проверить, насколько он хорош в импровизации:

— А как зовут это существо?

— Коля, — ответил брат.

— Как тебя?

— Да, оно взяло моё имя, — братец рассказывал это без удовольствия.

Непонятно, зачем он вообще всё это выдумывал, если не для развлечения.

— Значит, по дому ходит твой двойник в маске гориллы? — спросил я. — Ну и где он сейчас?

— Не знаю, — брат пожал плечами. — Появляется и исчезает. Вот как пазл, знаешь? Рассыпается на кусочки, а потом опять собирается.

Я не стал укорять Колю за враньё, надеялся, что он скоро потеряет интерес к своим фантазиям.

Однако вечером он снова заговорил про чудовище. Братец отказывался ночевать в своей комнате и стал проситься ко мне. Никогда раньше он не боялся спать один.

— Давай-ка лучше просто поменяемся комнатами, — предложил я. — Если твой страшный двойник придёт ко мне, то я надеру ему уши и выставлю за дверь.

Коля согласился. Я подумал: может, ему с самого начала приглянулась моя комната, и вся история с существом была его планом.

Та ночь не прошла для меня спокойно. Даже во сне я почувствовал, что в комнате кто-то есть. Открыл глаза, но не сразу понял, кто стоит рядом с кроватью. В садовом товариществе улицы не освещены, за окном непроглядная темень. Были видны только очертания неподвижной фигуры, пришлось ждать, когда глаза привыкнут к темноте.

Минуту спустя мне удалось разглядеть мальчика. Это был мой брат. Он стоял в шортах, в майке и в маске гориллы. Она такая дурацкая — надевалась сразу на всю голову. Спереди выпуклая резиновая морда, а вокруг синтетическая чёрная шерсть.

— Коля? — спросил я, будто и так не знал, что это он.

— Я другой Коля, — он старался делать голос ниже.

— Что ты тут делаешь? Чего не спишь? — Мне было жутковато смотреть на лохматую маску, это выглядело страшно.

— Я не умею спать, — ответил брат.

— Голову на подушку кладёшь, глаза закрываешь и хр-р-р-р! — я старался контролировать тон голоса, чтобы не выдать раздражение.

— У меня глаза не закрываются, они всегда открыты, — прорычал он.

— А маску ты зачем напялил? — спросил я.

— Потому что я урод, — ответил Коля.

Тут мне стало совсем неприятно. Я не думал, что мой младший брат мог сказать такое о себе. Но глубокая ночь — это время для сна, а не для серьёзных разговоров.

— Братиш, ты давай снимай маску и иди спать, — попросил я.

— Я не твой брат, я другой Коля! — сердито проговорил он, уходя из моей комнаты.

Мне ещё долго не спалось. Одна мысль не давала покоя: зачем младший брат придумал эту странную игру?

Следующим утром уже я встал разбитым, а Коля был в хорошем расположении духа. Он сказал, что хочет побродить по окрестностям. Надеялся встретить других детей, которые отдыхают на даче, и познакомиться с ними.

Я спросил:

— А ты вообще выспался, после того как шастал полночи по дому?

Брат удивился моим словам:

— А? Я лёг при тебе и вообще не вставал!

Я стал беспокоиться за Колю. Неужели брат правда не помнил о своих хождениях ночью? Вдруг он бродил во сне? Не пытался же он свести меня с ума своими играми?

Мне было понятно, что ребёнок мог испытывать стресс в незнакомых условиях, но это был уже перебор.

Днём я занимался чисткой бочки над уличной душевой, чтобы вода не пахла тиной. Потом оттащил оставшиеся мешки на мусорку. Короче, устраивал наш дачный быт.

Коля где-то побродил и вернулся. Похоже, не нашёл других детей. Но это его не расстроило. Мой брат не из тех, кому нужна компания, чтобы весело проводить время. Он не жалуется на скуку и всегда находит интересное занятие.

Коля вёл себя как обычно: играл в игрушки, гулял во дворе. Мы