Заброшенный лагерь - Влад Райбер - Страница 10

пообедали и поужинали одной и той же стряпнёй — макаронами по-флотски. День прошёл спокойно.

Мне было радостно, что мы справляемся сами. Живём как два взрослых человека. Ни от кого не зависим.

И я уже успел подумать, что зря беспокоился из-за странных затей младшего брата. Почудил немного и перестал. Но с приходом ночи всё повторилось.

Коля опять явился ко мне в уродливой обезьяньей маске.

— Так! Заканчивай свои дурацкие игры! — заворчал я.

— Это опять ты? — удивился брат.

— А ты кого искал? — спросил я.

— Колю этого, — ответил мальчик.

— Ты и есть Коля! — напомнил я.

— Нет! Я другой Коля! Мне нужен тот поганец, который сделал меня таким! — злобно проговорил он.

Мне стало страшно. Младший брат, похоже, страдал раздвоением личности!

— А что тебе мой Коля сделал? — Я посветил на мальчика экраном телефона. У него нервно дёргалась голова и подрагивали плечи. Это выглядело нездоро́во…

— Твой Коля сделал меня уродом, — с ненавистью ответил мальчик. — Ему за это надо вспороть брюхо, выпустить кишки и развесить по всему дому.

Представьте, каково мне было услышать подобное от восьмилетнего мальчика в три часа ночи… У меня ноги похолодели от страха. Я представил, что мне придётся объяснять это родителям. Брат правда был не в себе, словно в него вселилось какое-то ужасное существо.

И я обратился к этой тёмной личности со словами:

— Не смей говорить такое о моём брате! Вон отсюда!

К моему удивлению, он послушался. Всё так же нервно дёргаясь и задевая предметы, Коля направился к выходу и исчез за дверью.

Утром я проснулся совершенно не отдохнувшим. За окном было пасмурно и тоскливо, болела голова.

Я ощущал дрожь в руках, когда сидел на кухне над кружкой кофе. А мой брат прибежал вприпрыжку, насыпал себе хлопьев, залил их молоком и начал с аппетитом уплетать.

Как же сильно «дневной Коля» отличался от «ночного»…

Если бы я не видел его дёрганым лунатиком в маске обезьяны, то и не подумал бы, что он нездоров.

— Коля, мы сегодня поедем домой, — сказал я.

— Почему?! — удивился он. — Ты же обещал, что мы тут на неделю.

— Даже не знаю, как тебе сказать… — я решил быть с ним честным, но было трудно подобрать слова. — Ты, наверное, этого не помнишь, но ты ходишь во сне. Вдруг тебя надо показать врачу.

— Это неправда, я не хожу во сне, — Коля сделался серьёзным.

— Ты уже вторую ночь являешься ко мне в маске гориллы, — сказал я.

Брат начал спорить:

— Витька! Я тебе уже сказал, что маски у меня нет. Я отдал её «страшному Коле».

Я потребовал объяснений:

— Кто такой этот «страшный Коля», а?

— Это такое существо. Оно завелось на даче, потому что тут давно никто не жил. Если в доме долго не появляются люди, то в них заводятся такие существа. Они никак не выглядят, и у них нет имён. Они просто есть!

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил я.

— Оно само мне рассказало, — спокойно ответил Коля. — Я иногда его вижу. Оно ходит по дому.

— И ты его не боишься? — засомневался я.

— Нет. От него легко спрятаться. Оно меня не видит, — младший брат даже улыбнулся. — Я кидаю игрушку в угол, а оно туда идёт и ударяется в стену. Так ему и надо! От него один вред!

Мне всё это надоело. Я вышел на улицу и позвонил папе. Он не взял трубку. Обычная история…

Набрал маму. Она ответила:

— У тебя что-то срочное? Я на работе.

— Мам, заберите нас домой, — попросил я.

— У вас что-то случилось? — спросила она.

— Коля немного чудит. Дома всё объясню, — пообещал я. — Приедете за нами?

— Ух-х-х… Я так и знала. Одна морока с вами! Передам папе, чтобы забрал вас вечером, — сказала мама. — Договорились?

— Договорились, — я повесил трубку, повернулся к дому и увидел Колю в окне гостиной. На нём была маска гориллы!

Похоже, всё это время он стоял там и ждал, когда его заметят. Короче говоря, издевался!

Я вбежал в дом с твёрдым намерением отобрать эту уродливую игрушку, но застал его в комнате за рисованием.

— Давай сюда горилью рожу! — потребовал я.

— Маску, что ли? У меня её нет, — раздражённо ответил Коля.

Мой восьмилетний брат вёл себя как одержимый из фильма ужасов.

— Собирай свои вещи. Вечером уезжаем, — сказал я.

У меня не осталось сил терпеть его выкрутасы.

Братишка послушался. Сложил свои игрушки в рюкзак. Оставил себе только альбом и карандаши. День мы провели в молчании, будто поссорились.

Прождали родителей чуть ли не до сумерек, а они так и не явились.

Наконец мама позвонила и сообщила плохие новости:

— Вить, вы уж извините, но машина, как назло, сломалась. Мы только выехали, а там что-то застучало, засвистело. Лучше приезжайте на автобусе. Чего вам там дойти километр до остановки.

Я прямо взбесился от такой безответственности и рявкнул в трубку:

— Спасибо! Разберёмся без вас!

— Да не горячись ты! Утром вас заберём. С вами же всё нормально? — спросила мама, и в её тоне не было ни капли беспокойства.

Я сбросил звонок. Вот так всегда. На них нельзя положиться. И так с любой просьбой — будто делали великое одолжение, цыкая и приговаривая: «Что ж вы такие несамостоятельные?»

Нам с братом запрещалось быть детьми.

За окном во всю горел закат. До остановки идти через лес. Уже успеет стемнеть. К тому же мы целый день не ели.

Но провести ещё одну ночь на даче?..

Я вдруг понял, что побаиваюсь собственного братишку. Он пугал меня своим поведением. Мне всерьёз стало казаться, что в него вселилось какое-то существо.

Всё взвесив, я решил: «Так и быть — подождём до утра» и пошёл готовить яичницу с колбасой и зелёным луком.

После ужина я уложил Колю в постель. Сидел на его кровати, пока он не засопел, и только потом сам отправился спать.

Мне вдруг захотелось подпереть дверь в комнату брата чем-нибудь тяжёлым, но это было уж слишком.

Я надеялся, что ночь пройдёт без странностей, но проснулся от грохота и буквально подскочил на кровати. Мальчишка в маске гориллы снова явился ко мне в комнату и повалил торшер.

— Коля, ты с ума сошёл? — заорал я. — Что ты творишь?

— Я не виноват, что ничего не вижу, — ответил мальчик. — Твой брат сделал мне слишком большие глаза, я не могу моргать. Они высохли, и я ослеп. Найду, придушу мерзавца!

Я набрал побольше воздуха в грудь, велел себе успокоиться и вылез из кровати.

— Так, братишка, пойдём-ка спать, —