Заброшенный лагерь - Влад Райбер - Страница 14

голосов. Потом кто-то сказал мне басом прямо в ухо:

Я вся сжалась и зажмурилась. Шерстяная лапа потянула мою правую руку, чья-то морда выдохнула горячий пар в ладонь.

— Метки нет! Это не он, — прогремел густой бас, а потом сказал ещё: — Так это вообще девчонка! Ты кого привёл?

— Я их не разбираю, — говорили у меня над ухом.

— Гони её отсюда! — ответил грубый голос.

Меня будто лягнули копытом под зад, я вынырнула из темноты прямо в подъезд и полетела с лестницы. Упала удачно, только плечо ушибла. Поднялась, отряхнулась, посмотрела наверх, а там на стене, рядом с моей дверью, рисунок чёртика…

Когда я вечером возвращалась домой, угольную мазню уже кто-то стёр. На другой день я поднялась на седьмой этаж — рисунка там не было… я постучалась к Григорию Санычу, хотела его проведать, рассказать, что со мной произошло. Предупредить. Он мне не открыл, кричал на меня через дверь, посылал матом, называл нечистью.

— Григорий Саныч, это Валя, соседка, — уверяла его я. — За продуктами вам недавно ходила.

— Не знаю, Валя ты или не Валя! — визгливо кричал Саныч через дверь. — Ко мне с самого утра стучат и стучат, то участковый, то соседи, то мать покойная открыть просит! Уже и Данилка с Петькой стучались. Не буду я никому открывать! Иди отсюда!

Больше я соседа тревожить не стала, к его двери не подходила. Квартиру Григория Саныча вскрыла полиция пару дней спустя. Мужчину обнаружили мёртвым. Он утонул в собственной ванне. А Угольный чёртик был нарисован прямо у него в прихожей на обоях.

Жалко было Саныча. Но я так и думала, что живым его больше не увижу. После этого странности в нашем подъезде сразу прекратились. Никто, кроме меня, так и не узнал, из-за чего началась и почему закончилась вся эта чертовщина.

Я ни с кем не стала делиться подробностями, а уж тем более рассказывать про ритуал вызова Угольного чёртика. У людей разные бывают положения. Вдруг захотят повторить!

Иногда игры с вызовом нечисти имеют долгосрочные последствия. Помните, как вы в детстве вызывали Пиковую даму, а она не пришла? Может, до вас ещё просто не дошла очередь?

Акт 4

Когда девушка в голубом свитшоте закончила свою историю, Зайка всплеснула руками и вскрикнула:

— Это что-то с чем-то!

Пламя костра взметнулось вверх, словно в костёр плеснули бензина. Искры взвились столбом, осветив ребят и вытянув их тени по стволам деревьев.

Когда огонь снова стал ровным, Зайка продолжила восторгаться:

— С ума сойти: я никогда ничего не слышала про Угольного чёртика. Видимо, это не очень известный ритуал. Оно и понятно: все, кто пытался его повторить, умерли! А ты молодец, Валя, не стала пробовать, поэтому выжила и рассказала нам эту замечательную историю. От всей души спасибо! Садись! Ставлю тебе пять с плюсом.

Девушка в голубом свитшоте смущённо улыбнулась и присела на своё место, подтянув колени к груди.

— Ребята, а вы сейчас тоже вспомнили про Тёмного джокера? — спросила Зайка, оглядев Ингу, Диму, Родика, Алёну и Егора. — Это моя любимая история о тёмном ритуале! Такая жестокая! Такая кровавая! Обожаю!

Родик поёрзал, но всё же спросил:

— А что даёт тебе твой ритуал?

— Одна жизнь — ещё один год детства, — бессовестно ответила заячья морда. — Без этой маски я бы давно состарилась.

— Так это не правда, что ты намеренно устраняешь свидетелей мистических явлений, чтобы о них никто никогда не узнал? — вдруг спросил Егор.

— Может, это цель маски, но не моя личная, — равнодушно проговорила Зайка. — Я просто делаю то, что нужно ей, а взамен получаю то, что нужно мне.

— Ты боишься старости? — осторожно поинтересовалась Алёна.

— Я никогда не хотела становиться взрослой, — печально ответила Зайка. — Для меня расставание с детством было равносильно смерти. А о старости я вообще никогда не задумывалась.

Инга злобно усмехнулась:

— Хе! У нас сегодня ночь откровений! Поведаешь нам свою душещипательную историю о том, как тебе пришлось стать злодейкой?

По верхушкам деревьев прошёлся ветер. Где-то в темноте сухо треснула ветка. Блестящие глаза в прорезях маски так и впились в Ингу.

Все напряжённо молчали.

— Хм! За все эти годы никто меня об этом не просил… даже в такой грубой манере, — сказала девушка в маске после долгой паузы. — Хорошо. Расскажу…

Я появилась на свет очень давно. У меня была хорошая семья: мама, папа, старшая сестра Олеся… мы с ней были неразлучны. Жили в одной комнате, вместе играли в куклы, ссорились и мирились. Всё как у всех.

У меня были подружки в детском садике, а потом и в школе, но ни одна из них не могла сравниться с моей сестрой. Мы с Олесей были самые-самые близкие. В раннем детстве нам нравилось одно и то же, хотя разница в возрасте была приличная — целых четыре года.

А потом, к двенадцати годам, Олеся начала взрослеть. У неё менялись интересы: она перестала носить банты, ей больше не нравились детские книжки.

Я запомнила её радостное лицо, когда она принесла домой ярко-красный журнал про моду. В центре обложки была фотография молодой женщины в шляпке и светлом пальто.

Этот журнал Олесе дала её новая школьная подружка. Мы уселись вместе на диван и увлечённо рассматривали фотографии. А потом Олеся со мной рассорилась.

Всё из-за того, что я увидела в журнале одну интересную юбку и спросила: «А такую можно сшить для куклы?»

Сестра так раздражённо цыкнула: «Ты можешь думать о чём-нибудь, кроме кукол? Не хочешь представить, как будут смотреться эти вещи на тебе?»

Я смотрела на те фотографии и видела красивых разодетых взрослых тёть. Сестре я сказала: «А я же не взрослая тётя. Зачем мне такая одежда?..»

На это Олеся ответила: «Иди играйся тогда! Чего ты тут со мной сидишь?»

Я надула губы и ушла в другую половину комнаты. А сестру не волновали мои обиды. Она всё так же рассматривала журнал, водила пальцем по страницам, шёпотом повторяла незнакомые слова: «силуэт», «фасон», «драпировка».

Тогда я в первый раз почувствовала себя одинокой. Мне так нравилось играть с сестрой, а теперь её было не узнать. Она готовилась стать взрослой.

Я надеялась, что всё вернётся, как было, но вскоре Олеся сказала: «Ты можешь забрать мои игрушки, если хочешь». Это звучало как предательство. Ещё недавно