Венецианский роман - Карло Фруттеро - Страница 25

проходят там, на что могут уйти лишние полчаса.

– Особенно если туман, – добавляет тот, кто опасается забастовки.

Остановка расположена у темного волнолома Мурацци и освещена тусклым фонарем да еще огнями парома, стоящего вблизи мола в ожидании очередного рейса. Но с дороги, которая к северу теряется во мраке, доносится шум мотора; значит, автобус едет. Его фары выныривают из темноты, когда он почти достигает остановки.

Мистер Сильвера, как обычно, стоит немного поодаль от группы. Он ждет, пока остальные войдут в автобус, наклоняется, чтобы подхватить свой чемодан и…

Ах да, в этот раз у него нет чемодана, вдруг понимает он. Этот жест он сделал автоматически, как делал тысячи раз, влезая в другие автобусы на остановках или на таких захолустных конечных станциях, как эта.

Ощущение бесконечных повторений накрывает его, когда он смотрит через запыленное окно на туман, который на протяжении пути то сгущается, то рассеивается, и на сменяющие друг друга остановки, перекрестки, мосты, деревни, крохотные порты.

Сан-Вито? Порто Секко? Сан-Пьетро-ин-Вольта?.. Или, скорее, Добромеж, Становиско, Клучевско?.. А может, Кифисса или Тамбук?.. Или Сан-Педро-де-Мохос?.. Имена мест множатся и путаются, как на дорожной карте, где названия написаны таким мелким шрифтом, что их невозможно прочесть. И мистер Сильвера на какой-то миг теряется, забывает, куда он едет: то ли к женщине, которую встретил сегодня и, может быть, снова скоро увидит, то ли просто продолжает свое бесконечное путешествие.

– А тебя видели! – прошептал мне на ухо Раймондо.

– Правда? – пробормотала я.

– Кто же он?

– Настоящий раритет.

– Подлинный? Подписанный?

– Без подписи, но подлиннее не бывает.

– Будь спокойна, я узна́ю. И ты ведь понимаешь, что мне можно верить; я же не рассказываю всякую чепуху направо и налево, как Пальмарин.

– Не говори плохо о Пальмарине, это такой ценный человек, ты даже не представляешь, какой ценный!

– Аа, так это он тебя познакомил с ним?

– Ничего подобного. Никто меня с ним не знакомил. Я сама познакомилась.

– А с ним вообще-то знакомиться можно? Ты меня познакомишь?

– Завтра вечером у Козимы.

– Но кто он? Чем занимается?

– Ну, он путешествует, ездит по разным местам…

И пока я говорю это, я мысленно вижу, как он подходит к стойке в пансионе «Марин», отдает хозяйке ключ, платит; look, look, Mr. Silvera is leaving, он уходит в ночь, he is going away![48]

– Чао-чао, – пробормотала я, поворачиваясь к двери.

– Да что с тобой? Почему такая спешка?

– Я все объясню тебе завтра у Козимы.

– Хорошо, но имей в виду, что я все равно проведу собственное расследование! Я имею право охранять тебя!.. – крикнул он мне вслед.

– Охраняй, охраняй, сколько влезет.

Но, может быть, уже слишком поздно, думала я, сбегая вниз по лестнице. Такой человек, как мистер Сильвера, – без обязанностей, без привязанностей, без работы (или с неизвестными мне обязанностями, привязанностями, работой) – может исчезнуть в один миг: всего-то сунуть в чемодан пару вещей…

Две моторки покачивались у причала, но они были уже заняты какими-то нелепыми официальными лицами. Я была почти готова отправиться вплавь, прыгнуть в черную водяную пропасть, но тут подошло водное такси, высадившее новых гостей.

Я улыбнулась таксисту, как на фреске Пизанелло принцесса Трапезундская улыбается святому Георгию, который только что спас ее от дракона. Сказала, что сначала надо заехать на минуту в мой отель.

– Слушаюсь! – рявкнул по-военному Святой Рыцарь.

В номере я запихнула в сумку ночную рубашку, косметичку и несколько вещей – а вдруг Давид предложит укатить с ним на рассвете бог знает куда. С ним ведь все возможно. Я сбежала вниз как на крыльях.

– Пансион «Марин», примерно за церковью Сан-Джованни-ин-Брагора. Вы знаете, где это?

Таксист посоветовался с другими Святыми Рыцарями, стоящими группой около отеля; вполголоса, как в «Священной беседе» Пьеро делла Франчески. При этом все бросали на меня любопытные взгляды.

– В том районе есть какой-то пансион «Марин», – сообщил вернувшийся Святой Георгий. – На канале Санта-Тернита́.

– Верно. Вот туда-то мне и надо.

Нужный канал был не Санта-Тернита, а совсем другой, плохо освещенный и замкнутый с двух сторон стенами; набережной не было, но я узнала ступеньки, ведущие на улочку.

– Да, вот, это здесь.

Святой Георгий привязал своего коня к кольцу, вделанному в стену, и помог мне выйти; бросил взгляд, полный сомнения, на вход в пансион, и второй взгляд, полный откровенного неодобрения, на мои серебристые туфельки.

– Осторожно, синьора, ступеньки скользкие, держитесь за перила.

Он протянул мне мою сумку, поблагодарил меня, а я его. Входя в пансион, я еще больше почувствовала себя принцессой Трапезундской – между одним рыцарем, который уезжает, и другим, который ждет меня в замке.

Но за стойкой никого не было, и я похолодела, когда увидела, что ключ от номера 12 висит на доске. Он остался в Кьодже, подумала я, и слова «жена в каждом порту» промелькнули, как молния, в моей голове. Если только он не заезжал сюда забрать свой чемодан, а потом уехал.

«И ничего не велел мне передать?»

«Ничего, синьора».

Невыносимость этого воображаемого диалога заставила меня импульсивно схватить ключ и побежать наверх.

Женщине в вечернем платье, тоскливо стоящей у окна в узеньком гостиничном номере, не очень-то легко броситься в объятья вошедшего мужчины (ибо пространство, отделяющее ее от двери, занято кроватью, шкафом, столиком и двумя стульями). Но именно при этом явлении довелось присутствовать или, точнее говоря, в нем пришлось непосредственно участвовать мистеру Сильвере, когда он вошел. И понятно, что в ситуации такого рода всякие объяснения (опоздание автобуса на Лидо и то, что, пока она поднималась в его комнату, он на этаже выше вел переговоры с хозяйкой пансиона насчет двухместного номера) были отложены на потом.

И переезд из номера 12 в номер 15 тоже произойдет позже. А сейчас двух стульев было достаточно, чтобы бросить на них одежду, а затем и серебристо-серое нижнее белье, которому слабый свет лампочки в изголовье кровати придавал немыслимо красивые светотеневые нюансы.

* * *

Но через некоторое время последовали объяснения (менее детальные и точные, чем ей хотелось бы); потом были собраны вещи, и они переселились в другой номер – как раз перед тем, как на колокольне Сан-Франческо-делла-Винья пробило полночь. Потом на широкой кровати нового номера были заданы другие вопросы (но ответы были по-прежнему уклончивые), снова ласки, в темноте выкурена последняя сигарета. Сейчас в квартале Кастелло прозвенел единственный удар, возвещающий час ночи. Оба открытых окна выходят на канал; в них виднеются неподвижные верхушки деревьев, вырисовывающиеся на фоне облачного неба, которое постепенно проясняется в свете восходящей луны.

«Я