В Поисках Персефоны - Сара М. Иден - Страница 22

неделя октября, а вокруг Фалстоуна уже завывал пронизывающий ветер. Впрочем, арктическая стужа не беспокоила ни верного коня Адама, ни его самого. К несчастью, кусачий холод не смог укротить и пыл Гарри.

— Старине Джебу определенно стоит подыскать место королевского метеоролога, — заметил Гарри, когда они въезжали в главные ворота.

— Такой должности не существует.

— Если бы безумный король Георг знал о способностях Джеба, он бы велел её учредить, — настаивал Гарри.

— Если бы он услышал, как ты зовешь его «безумным королем Георгом», он бы велел бросить тебя в Тауэр.

Гарри рассмеялся. Этот человек не принимал всерьез даже государственную измену.

— Именно так, Ваша Светлость, — эхом отозвался голос со стороны загона у конюшен.

— Она сегодня малость пуглива, всё из-за холодов.

— Неужели у вас нет лошади, которая не боится мороза?

Адам резко обернулся на звук голоса Персефоны. Он почти не видел её те два дня, что прошли с их встречи у кабинета. Частично он признавал, что сам избегал её. Что-то в Персефоне заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке.

Любая другая женщина, встречавшаяся ему на пути, либо мгновенно приходила в ужас, либо одаряла его тем скорбным взглядом, какой обычно берегут для раненых щенков или безнадежно больных детей. Персефона же, когда они оказывались рядом, выглядела просто озадаченной. Адам еще не решил, как ему следует поступить, а нерешительность была чувством, совершенно ему чуждым.

— Есть Атлас, — предложил конюх, стоявший около Персефоны. Джон, опознал его Адам. Джон Хэндли, сын Джеба. Малый знал толк в лошадях. Персефона обратилась по адресу, если желала разузнать что-то о конюшне. Мудрая девочка.

— Атлас? — с сомнением переспросила Персефона. — И кто же дал ему такое имя?

— Его Светлость, — ответил Джон, и это прозвучало почти как вопрос.

Адам был достаточно близко, чтобы заметить, как улыбка коснулась губ Персефоны.

— И Его Светлость не находит это имя нелепым? — спросила она почти насмешливо. — Учитывая, что оно греческое и мифологическое?

— Полагаю, что нет, Ваша Светлость, — отозвался Джон.

— Своего-то жеребца он назвал Зевсом. Тоже один из тех языческих богов.

Персефона была в шаге от того, чтобы рассмеяться. Быстрый взгляд на Гарри подтвердил, что и тот находит это открытие весьма забавным. Они смеялись над ним.

Адам сжал челюсти.

— Подобные имена отнюдь не нелепы для лошадей.

Персефона обернулась, услышав его голос, на её лице отразилось смущенное удивление.

«Сейчас она понурит плечи и ускользнет на цыпочках», — подумал Адам, наблюдая и выжидая. Но Персефона его удивила. Упрямо вскинув подбородок, она расправила плечи и встретила его взгляд.

— В таком случае мне лучше отправиться в лес на поиски колдуньи, которая превратит меня в лошадь, иначе я обречена провести остаток дней в состоянии совершеннейшей нелепости.

Это был сарказм, Адам понимал это. И всё же он не мог не почувствовать невольное уважение к её стойкости.

— Из тебя вышла бы прескверная лошадь, Персефона, — Адам спешился, стоя к ней спиной.

— Стало быть, в этом плане есть некие «очевидные изъяны»?

Снова колкость. Адам редко оказывался в роли мишени для критики.

— Позволь узнать, что именно привело тебя к конюшням? — Адам позволил конюху увести Зевса, а сам встал по правую руку от Персефоны.

— Я надеялась вновь попробовать сесть в седло.

Персефона наблюдала за Алиби, которая беспорядочно носилась по загону.

— И как давно ты не ездила верхом? — спросил Адам.

— Десять лет.

— Десять лет! И ты собиралась возобновить уроки на Алиби?

«Не такая уж она и умная», — заключил он.

— Никак нет, Ваша Светлость, — поспешно вмешался Джон. Подобно своему отцу, он без тени сомнения обращался к Адаму без разрешения, эта дерзость ничуть не задевала герцога. Джон подавал голос лишь тогда, когда речь заходила о деле, в котором он был знатоком. — Она не собиралась ехать на Алиби. Ее Светлость только подошла к загону и спросила, не приболела ли кобылка и отчего она так расстроена.

— Алиби — прекрасная лошадь для теплой погоды, — пояснил Адам Персефоне, надеясь удержать её от любого опрометчивого шага. Его опыт подсказывал, что люди склонны совершать невероятные глупости, когда сталкиваются с ситуациями, в которых мало смыслят. — В холод её не выпускают дальше загона.

— Я уже поняла это из слов Джона, — ответила Персефона.

Это прозвучало почти как выговор. Адам повернул голову, чтобы рассмотреть её получше. Никто и никогда не читал ему нотаций.

— Он предложил Атласа в качестве подходящего коня. И я склонна согласиться, ведь его имя мгновенно расположило меня к этому существу. Я полагаю, это жеребец, учитывая, что его тезка определенно был мужчиной.

— Еще один языческий бог? — неодобрительно спросил Джон.

— Самый настоящий язычник, — ответила Персефона с нарастающей улыбкой.

— А вас тоже назвали в честь одного из этих идолов?

— В честь богини, — кивнула Персефона. — Её похитил бог мертвых и держал в плену в подземном царстве. Греки верили, что пока Персефона томится в неволе, мир погружается в холод и тьму.

— Ох и дела, — Джон присвистнул сквозь щербинку в зубах. — И как же греки сказывали, она спаслась?

— В