В Поисках Персефоны - Сара М. Иден - Страница 21

её даже мимолетным взглядом. Он отворачивался почти мгновенно, стоило ей войти в комнату.

— Это странно, — заметил Гарри. — Обычно он встречает проблемы лицом к лицу.

— Значит, я проблема? — спросила Персефона едва слышным голосом.

Гарри улыбнулся:

— С моей стороны это был неудачный выбор слов.

Персефона выдавила слабую ответную улыбку.

— Возможно, Адам просто не привык к самой мысли о наличии жены, — предположил Гарри. — Он становится еще более... колючим, когда его что-то заботит.

— Значит, мне стоит дать ему больше времени? — Персефона почувствовала, как к ней возвращается капля природного оптимизма.

— Безусловно. Посмотрите на меня. Если бы я бросил Адама из-за его ворчливости, мы бы не были друзьями.

— Сколько времени ушло на то, чтобы он перестал быть колючим с тобой? — её решимость крепла вновь.

— Он и сейчас такой. Но спустя какое-то время он перестал мне вмазывать каждые несколько дней. Я счел это достижением.

— «Вмазывать»? — Персефона никогда раньше не слышала подобного выражения.

— Это просторечие. Жаргон. Означает получить кулаком в лицо.

— Силы небесные, — пробормотала Персефона.

— Адам терпеть не может, когда я использую жаргон, — Гарри озорно улыбнулся.

— Но ты всё равно это делаешь?

— Именно поэтому и делаю. Каждый раз, бывая в городе, я стараюсь подцепить новое словечко. Это доводит его до белого каления.

— Разве тебя это не беспокоит? Вдруг он и вправду исполнит одну из своих угроз?

— Не исполнит.

— Откуда такая уверенность?

— Адам ни за что в этом не признается, — сказал Гарри, — но он знает, что я не позволю собой помыкать, и, думаю, это уважает. Он продолжает попытки, но, полагаю, в глубине души надеется, что они не увенчаются успехом.

— Стало быть, он не любит людей, которые его боятся? — Персефона поднялась на ноги. Ей нужно обдумать эти новые сведения.

— Не уважает их, — поправил Гарри.

— Полагаю, это небольшая разница.

— Для Адама разница огромна, — возразил Гарри. — Адам любит свою мать.

— Но не уважает её?

Гарри решительно покачал головой.

— Матушка Гарриет — я зову её так с детства — сделала жалость к Адаму своим главным хобби.

— И ему это не по душе?

— Это доводит его до... — Гарри откашлялся и выглядел слегка смущенным. — Это его крайне раздражает.

Персефона мерила комнату шагами, голова её шла кругом от откровений, которыми поделился Гарри.

— Если Адам не хочет, чтобы люди его боялись, почему он прилагает столько усилий, чтобы добиться этого? — Ей вспомнились истории, услышанные от прислуги о бурном прошлом Адама: дуэли, драки, взрослые мужчины, доведенные до слез, падающие в обморок дамы.

— У меня есть пара теорий, — сказал Гарри. — Но Адам, буквально, убьет меня, если я изложу их тебе. Персефона обернулась к Гарри, ожидая увидеть привычную шутливую маску. Но он выглядел слишком серьезным, чтобы она могла оставаться спокойной. Он пожал плечами. — «Убьет» — это, пожалуй, сильно сказано. И всё же, мотивы Адама не та тема, которую я готов обсуждать.

— Но я так стараюсь его понять.

— Большинство людей даже не пытаются, — улыбка Гарри была полна сочувствия. — Дай ему время. У меня есть предчувствие, что вскоре у тебя появятся собственные теории на этот счет.

Он поклонился и направился к двери, но за шаг до порога остановился и обернулся.

— Он действительно никогда на тебя не смотрит? — спросил он.

Персефона покачала головой.

— Ты чем-то его задела, — Гарри слегка прищурился. — А ведь Адама ничто не способно задеть.

— Это хорошо или плохо? — внезапно встревожилась Персефона.

— Пока не знаю.

Он бросил на неё последний изучающий взгляд, кивнул и вышел.

Задела его? Не совсем та реакция, которой желала бы от мужа любая женщина.

«Но, — сказала она себе, — это значит, что он, по крайней мере, не безразличен».

Возможно, это и была та зацепка, на которой она могла строить отношения. Персефона быстро восстановила в памяти всё, что Гарри рассказал ей об Адаме.

«Не бояться. Не жалеть», — прошептала Персефона. Советов было немного, но это хоть что-то. Она постучала письмом Артемиды по ладони, кружа по гостиной.

Адам сказал тогда утром в коридоре у кабинета, что не хочет, чтобы она выглядела неуместно в замке Фалстоун, чтобы выставляла напоказ свои изъяны. Очевидно, внешняя сторона жизни тоже была для него важна.

Что ж, Персефона сможет научиться вести себя как герцогиня. Она практиковалась и могла достичь совершенства. Кроме того, каждое утро она стала проводить за туалетным столиком чуть больше времени, позволяя горничной экспериментировать с прической и нарядом. Адам ничего не говорил о её внешности, но это явно не могло повредить.

«Не бояться», — повторила себе Персефона. Она всё еще не понимала, почему он избегает её и почему не выносит её взгляда. Но с этим можно разобраться позже. У Персефоны была цель.

Если не любви, то, по крайней мере, уважения Адама она добьется.

10.

Зима пришла рано, как и предсказывал Джеб Хэндли. Шла лишь третья