Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина - Страница 20

сунуть голову в духовку.

– Пока что видимых повреждений или следов борьбы на теле не наблюдается. Конечно, будет проведена еще токсикологическая экспертиза, которая позволит установить, не накачали ли его чем-то прежде, чем сунуть в печку. Но из записки явствует, что у него была серьезная причина, чтобы свести счеты с жизнью.

– Какая причина?

– Результаты медицинских анализов. А они, увы, неутешительны. Несколько дней назад наш потерпевший побывал на плановом осмотре, который очень аккуратно проходил каждый год. Вот только присланные ему на сей раз результаты свидетельствовали о том, что жить ему осталось от силы год-полтора, и то при условии, что он будет принимать интенсивную медицинскую терапию, фактически поселится в стационаре. Так закончить свою жизнь он не хотел, и решил ускорить процесс.

По словам полицейских, получалось, что Олег получил результаты анализов, они его ужаснули, и он решил, что не стоит бороться за жизнь. И уж точно что не стоит тратить свои последние дни на прекрасной Земле на такую скучную вещь, как лечение в больнице. Вроде как звучало гладко, но что-то подругам тут не нравилось.

– Может, он бы и не хотел провести последние свои дни на больничной койке. Понимаем. Не такой он был человек. Но и умереть вот так… у себя на кухне… Тоже как-то на него не похоже.

Человек вроде Олега, любящий путешествия и сделавший их смыслом своей жизни, уж присмотрел бы себе местечко поинтересней, чтобы проститься с жизнью на лоне природы. Забрался бы в те же джунгли, где сдался на милость тиграм или спустился бы на морское дно и там позволил позавтракать собой белым акулам. Или надышался бы того же газа, но не так и не тут. Где-нибудь на живописном горном плато, встречая солнечный рассвет или, наоборот, прощаясь с этим миром на закате прекрасного дня, в том же жерле вулкана мог задохнуться, да, в такое окончание жизни этого человека подруги бы поверили. Но тупо покончить с собой на собственной кухне? Какой в том романтизм?

– Времени врачи ему давали достаточно, чтобы свой уход из жизни подготовить в самом лучшем виде. Деньги у него были. Сил еще оставалось много. Он бы успел завершить дела и проститься с жизнью так, чтобы потом было приятно вспомнить.

– Кому вспомнить?

– Ну не ему уж точно. Друзьям его. Людям, с которыми он общался.

– А вдруг ему внезапно перестало быть важным их мнение? Вдруг на пороге смерти ему стало все равно, что о нем подумают? Может, ему вообще стало наплевать, как и кто про него станет вспоминать.

– Депрессия так резко накатила?

– Да!

Но Катюша, как специалист по депрессиям, считала, что Олег что-то рановато сдался.

– Даже я бы побарахталась, поборолась. А он был куда сильней меня духом. Он бы не стал так быстро заканчивать свою жизнь, которую к тому же так любил и которой так откровенно наслаждался.

– А как же записка? В ней четко изложены мотивы, по каким он прощается со своей жизнью.

– Записка подробная, вот только он ли ее еще написал?

Полицейские совсем не обрадовались, когда услышали версию подруг. Они переглянулись между собой, что не предвещало подругам ничего хорошего, а предвещало выговор.

И он последовал незамедлительно:

– Вот вы какие! А Никита Максимович нас предупреждал, что вы трое еще те занозы на наши задницы! И чего вам неймется? Есть же записка, есть образец почерка потерпевшего, они похожи.

– Вовсе нет! Различий уйма!

– В том подавленном состоянии, в котором находился пострадавший, небольшие различия вполне допустимы.

Но Катюша не согласилась с полицейскими и сказала:

– Тот, кто писал эту записку, он тоже думал, что все предусмотрел. А я как художник вижу, что буквы хоть визуально и похожи, но написаны они были совсем по-разному.

– Как это?

– Очень просто, одну и ту же букву можно начать писать сверху, а можно снизу. Получившиеся буквы будут выглядеть почти близнецами, но способ их написания будет различен. И я вижу другие несоответствия. Где-то одни и те же буквы написаны с бо́льшим нажимом, где-то с меньшим. Если пишет сам человек, то он никогда не будет делать так. А вот человек, которого заботит лишь то, чтобы почерк и сами буквы выглядели бы просто похожими на образец, тот вполне!

– Предполагаете, что тут в квартире находился еще кто-то?

– Я считаю, что предсмертная записка могла быть подделана. И что подделавший ее человек мог ее принести сюда. Необязательно в момент самоубийства он был тут, он мог прийти и позднее.

– В таком случае, он должен был быть близким другом покойного, потому что на дверях мы не обнаружили ни малейших следов взлома.

– И еще этот человек был близок Олегу, потому что как минимум обладал хотя бы одним образцом почерка погибшего. А в наше время не так-то просто, когда все печатают на принтерах, взять и найти образец почерка человека. Заявления и те подаются отпечатанными или вовсе в электронном виде. Я даже и не вспомню, когда в последний раз что-то заполняла от руки. Где бы чужак взял достаточно длинный для анализа образец почерка? То-то и оно, что нигде!

Полицейский вздохнул.

– Тогда что? У нас возможное убийство?

– Да. И еще один момент. У Олега должен был быть именной браслет из платины. Вы его где-нибудь в квартире находили?

– Не видели.

– Браслет обязательно нужно найти. Если не найдется, то Олег может быть связан с еще одним преступлением, с покушением на жизнь нашей дачной соседки. Собственно говоря, расследование этого покушения и привело нас сюда. Браслет из платины с именем Олега найден в ее саду.

Полицейские совсем приуныли.

– Еще и покушение! Так я и знал, что подкинете вы нам свинью. И Никита нас о том же предупреждал.

Он посмотрел на подруг так, словно ожидал, что сейчас они ему скажут, что все просто шутка, ничего расследовать не надо. Но подруги молчали.

Молоденький следователь вздохнул еще горше и произнес:

– Если у нас имеется убийство, то придется искать свидетелей, которые могли видеть, кто приходил к потерпевшему сегодня утром.

Такое подруги безоговорочно одобрили. Медики к тому времени уже осмотрели тело и вынесли свой вердикт. Отныне временной промежуток, который интересовал полицию, был между семью и восемью часами утра. Один из полицейских вышел, но вернулся со скудным уловом.

– В квартире напротив никто не открывает. Камера внизу имеется, но она то ли в принципе не подключена, то ли специально выведена из строя. Есть еще одна камера на улице, в нее попадает часть нашего дома, с