Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут - Страница 9

по пятам девушек. Можно быть уверенным, что каждый сантиметр земли прочёсан. Значит, здесь и правда задействована магия, а в ней он профан.

– Чем я могу быть полезен?

– Твой дар…

– Не называйте это даром, это проклятие какое-то.

Лавр с досадой поднялся и сделал круг возле лавочки. Он нервничал, потому что каждый раз, когда кто-то упоминал его способности, становилось стыдно. Иметь такой позорный недостаток по ключевой компетенции! Да, его видения могли бы помогать в раскрытии дел, но закавыка состояла в том, что видел он обычно не суть дела, а какую-то деталь. Порой дурацкую, как вот те же самые уши Дрога. Да и проявлялись эти «способности» исключительно при употреблении алкоголя. Соответственно, крайне редко, но метко. И похожи были на припадок, а это уже совсем никуда не годилось. Словом, Лавр совсем не хотел, чтобы об этом знал широкий круг людей.

– Тем не менее я беседовал с твоими преподавателями. Ты всегда знал больше, чем многие. Не знаю, как ты это делаешь. Однокурсники говорили, что ты впадаешь в крайне странное состояние.

– Это некие провалы в памяти, – заюлил тут же Лавр. – Я не осознаю и не контролирую себя…

– Да ладно, ладно. Я же никому ничего… И тем не менее в этом состоянии ты становишься невероятно, по-животному чуток ко всему. Ты видишь и замечаешь – сам чёрт тебе шепчет, не иначе – такие вещи, от которых дух захватывает. Твоя проницательность не поддаётся логическому объяснению…

– Именно поэтому я и не использую эти методы в работе. Считаю это безрассудным. Кто знает, как я могу повести себя в той или иной ситуации. Мне спокойнее держать всё под контролем.

– И всё-таки, когда речь идёт о деле государственной важности, ты мог бы сделать исключение. Осмотреться, так сказать. Прямо на месте. Вдруг заметишь или почувствуешь что-то важное?

– Если дело, как вы говорите, фонит магией…

– Понимаю, Лавр, тебе кажется, что я обращаюсь не по адресу, но пойми, прежде чем доверить тебе такую тайну… Конечно, у нас есть опытные магические работники, которые могут установить род и вид используемой магии, но нам нельзя допустить утечки информации. Как только поползёт слух о том, что произошло похищение, все сразу решат, что охрана слаба. Что во дворец не так уж сложно проникнуть. Это может спровоцировать покушения или ещё какие-то диверсии. А учитывая обстоятельства с хорьком…

– Погодите, вы что же, считаете, что похитить хотели цесаревну? – дошло, наконец, до Лавра то, что Бескровный так тщательно пытался укрыть за кружевом слов.

Почти бесшумно к Лавру и Бескровному подошёл Жеребцов:

– Пора в дорогу. Кажется, снова будет ливень с грозой. Успеть бы…

Кивнув, Бескровный решительно поднялся и похлопал Лавра по плечу:

– Итак, Лавр, рассчитываю, что ты примешь верное решение. Завтра я целый день буду в Петербурге на комиссии, а послезавтра с утра пришлю за тобой экипаж, осмотришься во дворце. Твоя помощь в этом деле будет оценена соответственно. Берут сейчас в охрану исключительно по рекомендациям, учитываются не только внешние данные – крепкое телосложение, рост, – но и личные качества: сообразительность, умение хранить тайны, преданность императору.

Договорив и шумно откашлявшись, Бескровный направился попрощаться к старикам из президиума, высыпавшим на улицу. Жеребцов, проводив его скептическим взглядом, поиграл чёрными бархатными бровями и доверительно шепнул Лавру:

– Я тебе так скажу: служба в царской охране, конечно, дело престижное, но очень неблагодарное. Как в отставку выходить – так тебе и ревматизм, и ажитация нервов, и хронический насморк. А то и туберкулёз хапнешь.

– На пенсии можно подлечиться, – отмахнулся Лавр, чьи мысли сейчас были заняты совершенно другим.

– Чтобы получать пенсию, надобно геройский поступок совершить. Террориста какого изловить, заговор раскрыть. Тогда да, будешь до конца жизни обласкан. Только где же их взять, революционеров-то? Прячутся, как крысы, по углам да норам. Ну, доброй ночи.

Домой Лавр явился, когда уже стемнело. Матушка наверняка давно уже погрузилась в сон, предварительно помолившись и затушив лампадку.

Ложились спать в их доме в обычные дни очень рано, только праздники были исключением. Приготовления ко сну матушка начинала приказом закрывать ставни. Начинался стук и позвякивание: запирали их железными болтами. Часов в девять матушка сама обходила усадьбу, проверяла запоры и спускала двух борзых, подаренных ей супругой пристава Смородинова.

Сейчас собаки с восторгом встретили Лавра, стали обнюхивать его брюки, пытались встать на задние лапы, дотянуться до лица. Поскуливая от возбуждения, они проводили его прямо до двери.

Тишину в доме нарушали лишь шмыгающие кое-где мыши да стук ветвей огромного тополя по деревянной ограде. Лавру долго не спалось, он всё к чему-то прислушивался. Кажется, где-то на чердаке скреблось. Кошка, наверное. Глубоко, подсвистывая, дышала матушка. Из комнаты кухарки Дуняши доносились босые тяжёлые шаги. Ту в последнее время мучила бессонница, на которую она по утрам жаловалась упрекающей её хозяйке. Под эти мысли Лавр сам не заметил, как уснул.

Знакомство Летаева и Алвианы

Ближе к вечеру, закрыв лавку, Алвиана Затонова шла одна по почти безлюдной улице. Любовалась букетом крупных персидских ромашек, которые прихватила домой. И вдруг услышала, как её окликают по имени. Сначала девушка не обратила на голос сзади внимания: думала, что послышалось.

– Алвиана, стой! Стой же!

Сомнений не было. Такого дурацкого имени не было больше ни у кого в их городке. Да и во всей империи наверняка тоже.

Обернувшись, Алвиана никого не увидела и от неожиданности спросила:

– Кто здесь?

Изумление, крепко замешанное на суеверном страхе, сдавило дыхание.

– Ты слышишь меня? Слышишь? Вот радость, наконец-то, эта жалкая душонка ростовщика меня не обманула! Пришлось за это уступить ему уютный козырёк под крышей…

– Козырёк?

– Тот, где я прятался от зноя, но оно того стоило! ТЫ! МЕНЯ! СЛЫШИШЬ!

Алвиана охнула и потрогала свой лоб. Неслучайно ей казалось, что днём её чуть знобило. Наверняка это всё долгое пребывание в погребе, где хранятся цветы. Там всегда стыло, и она стала часто простужаться. А ещё пора завязывать с этими цветочными приворотами. Стоит всякой чертовщине дать поселиться в голове, так и до психиатрической больницы Жемочкина недалеко.

– Произнеси моё имя! Ну же! – настаивал голос. – Я Алексей Летаев! Давай, я должен быть уверен, что ты меня слышишь!

– Нет…

Алвиана заметалась, ромашки рассыпались по вымощенной булыжником улице. Девушка едва не плакала:

– Всевышний! Клянусь, я больше не буду обманывать девиц, только убери этот голос из моей головы! Я ещё слишком молода, чтобы сойти с ума.

– Так, не убегай и не кричи. Хоть ты меня и не видишь, я сейчас прямо возле тебя. На плече. Мне