Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров - Страница 3
3
Полковник глянул на краснолучских милиционеров.
— Это правда?
— Уголовных дел в Луче на него не было, по Ворошиловграду надо пробивать.
— Угу. Понятно… Что по самому потерпевшему сообщить можете? Что за человек был Мельничук Станислав Григорьевич?
— Парень был непростой, врать не стану, — ответил капитан.
— Скажи, Дружин, из-за чего они собирались тебя избить тогда, когда вы подрались? — помолчав, спросил полковник парня.
— Думаю, хотели опустить.
— Прямо опустить?!
— Нет, в смысле принизить. Видимо, решили, что я слишком вознесся.
— Крылья выросли?
— Я отличник, золотой медалист, призер всесоюзной школьной олимпиады, свободный английский, спортсмен, лучший студент училища. Думаю, сына бога жаба заела.
— Ого… — с удивлением взглянул он на юношу. — Чего же ты в училище поступил, а не в институт?
— После училища я бы пошел сразу на второй или даже на третий курс, потерял бы год, но имел бы два диплома и мог бы параллельно работать все время учебы… Мы небогато живем, — добавил он.
— Чем дальше, тем забористей… Мы это все проверим, конечно, отличник ты наш, но пока тебе придется посидеть.
— Я об этом сразу попросил, Петр Данилович…
Старлей, взглянув на капитана Пятибрата, вдруг негромко прокашлялся.
— Вы позволите, товарищ полковник?
Дождавшись утвердительного кивка, тот поднял с колен папку, порывшись в ней, достал фотографию 24х30 и протянул ее полковнику. Следом поднялся Неретин и, встав возле своего начальника, внимательно посмотрел на снимок.
— Мы считаем, что это похоже на месть, а не на несчастный случай…
— М-да… нарядно. Что в рвотных массах нашли криминалисты?
— Лошадиную дозу коньяка, не считая выпитого до этого… и сперму, товарищ полковник.
Сидевший мышкой Влад выпрямился, по-школьному сложил руки и, не отрывая локтя от столешницы, поднял левую ладошку ковшиком.
— Говори…
— Я готов сдать воронежским экспертам свою сперму, чтобы анализ провели здесь ваши криминалисты.
— В этом нет необходимости, это эякулят Мельничука, — развернувшись к полковнику, сказал офицер.
— Что с отпечатками пальцев на бутылках и в целом по делу? — спросил полковник.
Старлей отрицательно покачал головой.
— То есть больше никакой конкретики нет?
— Нет, товарищ полковник, — на этот раз за напарника ответил Пятибрат.
— Хорошо… — после долгой паузы протянул начальник УГРО. — Что ты можешь сообщить по делу исчезновения следователя Краснолучского ГУВД старшего лейтенанта милиции Рыбалки Анатолия Владимировича?
— Ничего, — пожал плечами Влад, — знаю, что он куда-то уехал месяц назад.
— Прямо уехал? Поясни, как ты так конкретно осведомлен?
— Так говорят. Якобы пистолет и удостоверение остались дома. Ушел — и все…
Полковник глянул на Пятибрата, тот утвердительно кивнул головой.
— Интересно сложился пасьянс… Ладно, посидишь у нас. Забирай, Яков Леонидыч, кадра.
* * *
Когда краснолучские милиционеры уехали, руководители Воронежского УГРО вышли во двор перекурить. Они были примерно одного возраста — полтинник с гаком, но сухопарый и угловатый Неретин разительно контрастировал с похожим на кота полноватым начальником УГРО.
— Что скажешь?
— Менты замазаны по маковку, про второго секретаря просто промолчу.
— Правильно. Присказка «молчание — золото» — это прямо наш случай.
— Пацан что-то знает или скрывает, Петр Данилович.
— Да сто процентов, и к бабке не ходи! Манипулятор знатный. Двадцать один год, а поди ж ты… вундеркинд.
— Тут и помимо этого есть о чем подумать. Он контролирует невербалку и физиологию — дыхание, взгляд, положение рук и тела. Ни разу не показал глаз, кроме фаз «смотрю прямо в пол, смотрю прямо в глаза». Не взглянул даже мельком на фотографию перед вами, хотя ему до нее было не больше метра. Это те самые менты, что его ломали, как я понял, но он ни разу ни на йоту не сорвался, даже голос не дрогнул во лжи обвинить. И просто сидеть неподвижно час, не меняя позы, обычный человек не может.
— Да, прав ты, я тоже все срисовал.
— Мне им заняться?
— Скажи парням, чтобы пробили алиби, и пусть Красный Луч с Ворошиловградом дальше свои вопросы закрывают строго у себя дома. Я доложу первому об эксцессе, думаю, просто так в нашу епархию они больше не заявятся.
— Есть.
Подполковник скосил глаз на своего зама.
— Полдня потеряно, а дело стоит…
— Какое из? — улыбнулся Неретин.
— Ну… цыганский барон и его обильное семя, вестимо.
— А-а… Знаешь ли, Петр Данилович, я строго тебе один на один скажу, что товарищ Гитлер что-то знал про цыган.
Полковник аж крякнул:
— Лучше вообще молчи, зараза!
Персидская охра
Возле «буханки» скорой помощи курили двое. К ним подошли относительно молодая женщина в белом халате и парень в светло-бирюзовом хирургическом костюме.
— Знакомьтесь, — сказала врач, — у нас пополнение в бригаде: Владлен Дружин. Прошу любить, жаловать и не обижать.
— Можно просто Влад, Ольга Михайловна, — ответил парень, пожимая руки мужчинам.
— Фельдшер Грошев. И наш водитель, товарищ Артем, как мы все его называем, — улыбнулась она. — Поехали на вызов, там и познакомимся поближе.
Через двадцать минут бригада поднималась по лестнице панельной пятиэтажки. Влад сразу забрал ящик кардиографа у фельдшера, чемоданчик укладки линейной бригады у врача и легко взлетел на пятый этаж. Доктор Крученных, вынужденно приотстав, незаметно показала большой палец Грошеву.
Крупный мужчина лежал на софе в зале. Пока врач задавала первые вопросы, Владлен уже достал тонометр, надел манжету на руку больного и, не доставая стетоскопа, измерил тому давление, просто прижав место пульсации на кисти двумя пальцами левой руки.
— 195 на 120, — бросил он и вернулся к раскрытому чемоданчику укладки.
Врач и Грошев удивленно переглянулись, и фельдшер, взяв стетоскоп, перемерил мужчине давление.
— Ловко… — только и сказал он, снимая манжету.
Вернувшись со шприцем, Влад, без жгута пережав пальцами руку пациента над локтевым сгибом, с первого раза попал в вену и начал медленно вводить раствор.
— Дышите, дышите, — сказал он внезапно засопевшему мужчине, — скоро совсем полегчает…
Через пятнадцать минут гипертонический криз был купирован, и бригада отправилась обратно.
Июльское солнышко беспощадно накалило «уазик» скорой, кативший по проспекту Революции. Раздвижные форточки в «буханке» были малы и не обеспечивали должной вентиляции, учитывая еще и жаркий мотор между водителем и пустым пассажирским креслом рядом с ним.
— Где ты так наловчился, Влад? — спросила парня Ольга Михайловна.
— Так я же в Ворошиловграде почти год в реанимации областной отработал после отсидки, прежде чем сюда переехать.
— Какой отсидки?! — ошеломленно спросила она.
— В Суходоле, 36-я колония общего режима.
— За что посадили? — спросил не менее удивленный фельдшер.
— Хулиганов побил.
— Так ты у нас драчун?
— Отбивался…
Помолчали.
— Да, жизнь такая штука… от сумы и от тюрьмы, как говорится, — протянул с водительского кресла товарищ Артем.
— Это точно, батя, — поддакнул
- Предыдущая
- 3 / 92
- Следующая