Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров - Страница 2

не конфликт. Он вместе с двумя своими подельниками просто решили поставить меня на место, хотя я их практически не знал, даже Стаса. Он тоже краснолучанин, как и я. Они домахались до меня прямо в коридоре и кинулись избивать. Я ответил, чего они не ожидали, и надавал им всем лещей, — парень показал милиционерам раскрытую ладонь. — Стас ущемился, пожаловался отцу. Он у него второй секретарь горкома. С этого все и началось…

— И они два года ждали, чтобы вас наказать? — прищурился полковник.

— Нет. Они сняли побои, нарисовали там сотрясения мозгов и закрыли меня за умышленные телесные повреждения двух и более лиц.

— Закрыли?! — уточнил полковник.

— Да. Закрыли в Ворошиловградском СИЗО, где сначала били, а потом завели в наручниках в пресс-хату…

— Ну и???

— Понятно что… Изнасиловали. Я подписал все, что из меня выбивали, и в итоге мне вместо обещанного следаком условного срока дали полторушку общего режима. Отсидел год, вышел по УДО и уехал в Воронеж.

— Так ты у нас сиделец?! Вот с этого надо было и начинать, — с нажимом сказал полковник, откинувшись на стул и как бы под новым углом изучая собеседника.

— С активом сотрудничал? — в свою очередь, задал вопрос майор.

— Нет, хорошо работал на лесопилке, там мало кто справлялся на подкате бревен.

— Почему в училище не восстановился?

— Не взяли. Поэтому я и уехал, жизни мне бы они там не дали в любом случае.

— Сейчас что хотят повесить?

— Убийство Стаса.

Полковник посмотрел на коллегу.

— Его убили? Когда?

— Вчера или позавчера, судя по всему. Только не убили, он пьяный захлебнулся блевотиной во время извращенного самоудовлетворения.

— Откуда знаешь?

— Да весь Красный Луч об этом только и говорит.

— А когда ты там был?

— Недели две-три назад.

— Так откуда о слухах знаешь?

— После маминого звонка созвонился с друзьями.

— И какое ты имеешь отношение к этому происшествию?

— Прямое. Отец не сможет смириться с таким позором, и они сделают так, что вначале оформят его смерть как убийство, обвинят в этом меня, а потом заставят подписать чистосердечное признание так же, как в прошлый раз.

Полковник помолчал.

— Ты прямо ментовскую мафию нам тут нарисовал…

— Это не мафия, Петр Данилович. Это бандиты в погонах, — прямо посмотрев в глаза полковника, ответил Влад. — Я не дам им себя арестовать. Задержите меня вы и проведите честное расследование здесь, в Воронеже.

— Нам только чужие кальсоны осталось достирывать, а так больше нечем заняться, да?! — поднялся полковник. — Кто первый взял в рот, тот пусть и досасывает, — хмыкнул он вновь и пошел к своему столу. Там, набрав телефонный номер, откинулся на спинку кресла.

— Доброго вам денечка, шановный добродию! Как там ваше ничего? — широко улыбнувшись, спросил он в трубку. — Так тебе и надо! Слушай, у меня к тебе вопрос тут тет-а-тет, — посерьезнев лицом, отметил начальник УГРО. — Расскажи, что у вас там произошло… — он поправил очки и посмотрел на запись в блокноте, — с Мельничуком Станиславом Григорьевичем?

Выслушав рассказ, он едва уловимо кивнул майору.

— Какая конкретика есть по данному делу? Какой еще следователь?! А связь какая? И все? Так чего ж люди тогда выехали? Ну, друг мой, ты же знаешь, как первый реагирует на заезды в свою епархию без доклада???

Он отрицательно покачал головой, глядя на своего заместителя.

— Парень у нас, пусть твои орлы сразу ко мне едут, ага…

Тяжело посмотрел на Влада.

— Лучше тебе говорить правду, иначе твоя жизнь станет такой же страшной, как дверь в милицию. А пока — посидишь, подумаешь.

* * *

За карамельным столом на этот раз расположилось сразу несколько офицеров — капитан и старлей сидели с одной стороны, майор Неретин с другой. Петр Данилович занимал свое привычное место во главе.

Привели Влада и посадили рядом с замначальника УГРО. Помолчали. Все смотрели на юношу. Тот расслабленно сидел, облокотившись на спинку. Левая рука лежала на столе, правая на колене. Парень молча смотрел куда-то под ноги.

— Чтобы не пересказывать по кругу, скажи нам, что ты делал в ночь между субботой и воскресеньем шестого июня.

— В субботу мы дежурили до шестнадцати ноль-ноль, а потом поехали на дачу заместителя главного врача по медицинской части нашей скорой Эмиля Романовича.

— Что там делали?

— Пожарили шашлык, поели, доктор выпил немного. Потом он пошел спать в дом, а я ночевал на диване предбанника.

— А остальные?

— Мы были вдвоем. Когда вначале мы заехали за его женой, она отказалась — у нее кандидатская.

Сидевший через стол капитан фыркнул.

— Тебе на слово поверить? Или папику твоему?

— Валера, успокойся, — вдруг сказал Неретин. — Какая машина у твоего врача?

— Копейка. Белая. Номер не помню, я в машинах не разбираюсь.

— Права получил?

— Нет, мне негде было учиться.

Майор повернулся к своему начальнику.

— Ехать до Ворошиловграда отсюда без малого пятьсот километров, то есть часов шесть пути минимум. Шесть туда, шесть назад, два часа там, допустим. К восьми утра теоретически могли вернуться.

— Автобус одиннадцать часов идет в одну сторону, — сказал парень.

Через стол опять фыркнул капитан.

— Ну так то ж автобус, — не отводя от парня тяжелого взгляда, сказал майор. — Что вы делали на следующий день?

— Яков Леонидович, давайте сначала. Мы освободились в шестнадцать, поехали вначале за женой и мясом к Эмилю Романовичу домой, потом на дачу. Мы туда добрались только к шести вечера. И потом от Ворошиловграда до Луча еще 80 км. На следующее утро мы в восемь заступили на смену, а от дачи до скорой нам два часа пути.

— Да не вопрос, проверим, — плотоядно улыбнулся майор.

Помолчали. Парень, не поднимая глаз, смотрел под стол.

— Что есть из конкретного фактажа, кроме расчетов маршрутов? — обратился полковник к краснолучскому капитану. Тот встал.

— Главное — мотив, Петр Данилович. Мы знаем о планах мести, — он мотнул головой в сторону Влада.

Когда он сел, встал Влад. Но рта открыть не успел.

— Давайте с мест, а то у меня уже в глазах рябит, — веско отмерил полковник и посмотрел на парня. — Говори…

— Капитан Пятибрат врет вам, товарищ полковник. Ничего подобного я никогда никому не говорил. Что касается мотива, то у Стаса только общеизвестных уголовных преступлений три штуки. В шестнадцать лет он пырнул одноклассника в ягодицу финкой. Мальчика потом оперировали. В семнадцать сбил на отцовом автомобиле тетку. Со смертельным исходом, кстати, — акцентировал он. — В восемнадцать Стас изнасиловал первую красавицу медучилища Ленку Паршину. В первых двух случаях уголовных дел не было, а в третьем его быстро замяли. Об этом весь город гудел. И врагов у него