Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов - Страница 21

на ней базировались социокультурные и политические концепции существования фактически всего мира. И все же дальнейший рост научно-технического потенциала и усложнение социальных связей привели к новому осознанию концепции боевых действий.

В контексте качественных изменений в формах и методах ведения боевых действий можно говорить о революции в военном деле. Заметим, что впервые этот термин был введен историком Майклом Робертсом в 1955 году, чтобы передать важность изменений в методах ведения военных действий, произошедших в XVI–XVII веках. Само же это понятие отражает качественные перемены в военной организации, стратегии и технике, связанные с инновационными технологиями прежде всего в области боевого управления, связи и наведения высокоточного оружия[85].

Отметим также, что в общепринятом смысле революция в военном деле произошла еще в каменном веке с изобретением лука и стрел, а также иных метательных приспособлений, таких как праща. Это позволило перейти от контактного к дистанционному бою на охоте и во время вооруженных межплеменных конфликтов того периода развития человечества. Таким образом, новые военные технологии уже тогда во многом определяли не только быт примитивных племен, но и способствовали экспансии человечества на новые, еще не освоенные охотничьи территории.

В современных реалиях уже нашего времени революция в военном деле стала еще более значимым определяющим фактором социально-политических и экономических отношений. При этом подобное явление связано даже не с увеличением разрушительной мощи самих вооружений — здесь первенство прочно удерживает ядерное или термоядерное оружие, а новые подходы к применению уже имеющихся типов неядерного вооружения. При этом, в полном соответствии с философскими принципами синергии, новые свойства уже имеющихся образцов оружия проявляются за счет внедрения, например, новейших прицельных комплексов — так появляется высокоточное оружие.

При этом подобный подход обусловлен развитием собственно военной мысли, совершенствованием форм и методов ведения боевых действий, поиском качественно новых и вполне нетривиальных тактических решений. То есть и в военной науке, равно как и в философии, происходят процессы восприятия и размышления над новыми условиями и концепциями.

Одним из таких отечественных военных мыслителей, который внес огромный вклад в формирование взглядов на новую военную доктрину, по праву можно считать начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР маршала Николая Огаркова.

Еще в 1975 году в своих военно-теоретических работах «Всегда в готовности к защите отечества» (1982 года издания)[86] и «История учит бдительности» (1985 года издания)[87] Николай Огарков сосредоточил внимание на важности развития кибернетической эпистемологии — теории познания в военной сфере. Подчеркивая возросшее значение высокоточного оружия и глобальной мобильности вооруженных сил, делая упор на стратегических неядерных силах сдерживания, он развивал мысль об объединении в единый информационно-управляющий контур всех сил и средств родов и видов войск на едином театре военных действий. А это уже прообраз сетецентрической модели ведения войны.

Стоит отметить, что маршал Николай Огарков отнюдь не был «кабинетным» военным теоретиком. В 1979–1989 годах он возглавлял Аппарат военных советников в Демократической Республике Афганистан. Также он подготовил и провел несколько наиболее крупных в истории Вооруженных сил СССР оперативно-стратегических учений, сравнимых по масштабам только с крупнейшими наступательными операциями периода Великой Отечественной войны.

Крупнейшим из них стало оперативно-стратегическое учение под кодовым названием «Запад-81» в сентябре 1981 года. По своим масштабам оно сравнимо лишь с крупными операциями времен Великой Отечественной войны. В нем участвовали до 100 000 человек.

На этих учениях впервые в СССР была опробована автоматизированная система управления войсками «Маневр», а также некоторые виды высокоточного оружия — предшественники сетецентрической войны.

В дальнейшем «доктрина Огаркова» оказала весьма серьезное влияние на развитие концепции сетецентрической войны в США. К сожалению, в очередной раз «не нашлось пророка в своем Отечестве», и передовые взгляды на концепцию инновационной войны использовал наш «вероятный противник». В данном контексте необходимо уделить подобным явлениям пристальное внимание, чтобы не повторять таких мировоззренческих ошибок.

К сожалению, долгое время развивалась весьма пагубная тенденция на преуменьшение вклада отечественных ученых, мыслителей, специалистов, совмещающих теорию с практикой. В этом мы в большей степени полагались на зарубежные научные авторитеты. Все это привело к определенной предвзятости во взглядах на многие научно-практические проблемы — в том числе и в области гуманитарных дисциплин или военно-технических наук. Конечно, во многом препятствует объективной оценке и вполне обоснованный гриф секретности. Но все же в последнее время именно обращением к собственному экзистенциальному опыту в различных сферах знания можно решать сложные проблемные вопросы в различных областях знания.

Однако и в этом тоже кроется определенная опасность ухода от объективной оценки ситуации и попадания в плен системных когнитивных искажений. Все же пластичность восприятия, способность к быстрой адаптации в изменяющихся условиях остается сильной стороной западной научной и, в частности, военной и философской мысли. Вот на этот аспект нам точно необходимо обратить пристальное внимание. Ведь цивилизация Русского мира не зацикливается внутри самой себя, но открыта ко всему новому, именно на основе полного осознания ценности накопленных знаний для всего человечества.

Также на формирование взглядов на сетецентрическую войну существенное влияние оказала теория декомпозиции стратегических целей на пять колец или уровней Джона Вардена и теория циклов Джона Бойда.

Джон Варден (John Warden), являющийся специалистом в области применения ВВС, подчеркивает доминирование воздушно-космических сил, а также тот факт, что самым эффективным и действенным применением авиации является стратегический уровень. Концепция стратегической войны Дж. Вардена обосновывает выбор в качестве основной цели для атаки жизненных центров противника, что позволяет достичь желательных изменений в политике. В своих работах он развивает стратегию выведения противника из строя через «обезглавливание» и акцентирует свое внимание на воздушных ударах по «центрам тяжести» противника[88]. По его мнению, ВВС обладают уникальной способностью достичь стратегических целей войны с максимальной эффективностью и минимальной стоимостью. Присущая им скорость, радиус действия и гибкость позволяют быстро осуществлять удары по наиболее важным целям противника.

Цели для нанесения ударов авиацией и в целом для воздействия другими видами вооружения автор описывает в виде пяти концентрических колец:

внутреннее и самое главное кольцо — это руководство;

следующее кольцо — важные организации и структуры;

следующее кольцо — инфраструктура;

следующее кольцо — население;

следующее кольцо — сражающиеся войска.

Как видно из концепции Дж. Вардена, собственно войска имеют весьма низкий приоритет для поражения в войнах будущего. А универсальность применения авиации в сочетании с высокоточным оружием не оставляет возможности для противника защитить свои «центры принятия решений» и ключевые объекты военной и промышленной инфраструктуры. Данная модель стратегического целераспределения была успешно апробирована на практике в Ираке в 90-е годы XX века.

Джон Бойд (John Boyd) — один из наиболее ярких представителей