Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов - Страница 4

и желтевшие своими крутыми и блестящими боками на бахчах, раскинувшихся в степи по обе стороны железнодорожного полотна.

Наступил вечер. За день грузовик миновал много железнодорожных станций и селений. Позади остались сотни километров, но автомашина продолжала бежать вперед и вперед: ее целью была станция Степная.

До цели оставалось километров десять. Огромное оранжевое солнце опускалось за край степи. Зной спадал. Рядом с машиной бежала длинная-предлинная тень. Ее конец терялся в степи. Тень ломалась на неровностях почвы, изгибалась и казалась чем-то живым.

Кротов, как и прежде, сидел в кабине и рассеянно смотрел вперед. Внезапно внимание его привлек какой-то посторонний звук: как будто самолет летит. Кротов открыл дверцу и выглянул наружу: так и есть – самолет. Летит с запада. Там, километрах в двухстах за рекой, находится фронт. Может, это вражеский самолет?

Самолет приближался к железнодорожному полотну. Вот он резко изменил курс и направился прямо на автомашину. Через несколько мгновений он приблизился уже настолько, что можно было без труда разглядеть опознавательные знаки на крыльях: крест из черных и белых полос.

– Фашист… – произнес Кротов, следя за самолетом тревожным взглядом. – Будем надеяться, что он не по наши души прилетел…

Алексеев открыл дверцу и тоже посмотрел вслед самолету. Тот стал поворачивать. Шофер захлопнул дверцу и обеими руками ухватился за баранку. Кротов продолжал наблюдать за самолетом, поставив одну ногу на подножку.

Между тем самолет, снизившись, сделал над грузовиком круг, точно оценивая, стоит ли заняться им, и, развернувшись вдоль дороги, понесся навстречу машине.

– Бросай машину! – прокричал Кротов и вывалился на обочину дороги. Вслед за ним выпрыгнул Сорокин. Но шофер замешкался с дверкой. Над головой с ревом пронесся самолет, по кабине застучали пули. Алексеев навалился грудью на руль. Машина, свернув с дороги, врезалась в посадки молодых деревьев. Позади на дороге распластались геологи.

Самолет покружил над машиной и неподвижными телами, выпустил по ним несколько очередей и пошел над землей низко-низко, точно собираясь приземлиться…

Станция Степная

Станция Степная – небольшой железнодорожный узел. Одна дорога соединяла порт с центральной частью страны, другая шла к соляным промыслам. До войны узел был мало загружен. Пассажирские поезда проходили здесь всего лишь дважды в сутки. Редко ходили товарные. Объяснялось это тем, что рядом с дорогой, подступая кое-где во время разливов к самой насыпи железнодорожного полотна, текла могучая река с многочисленными рукавами и притоками. Ее берега частенько оглашались протяжными гудками пассажирских пароходов, буксиров, тянущих барки с товарами или нефтью. Грузы было гораздо удобнее и дешевле отправлять водой, а не железной дорогой. По железной дороге перевозились лишь самые срочные грузы.

Но когда началась Великая Отечественная война, когда гитлеровские дивизии стали продвигаться в глубь страны, значение этого узла возросло: через него из южных районов нашей страны стали перебрасываться под Москву, а потом к Сталинграду воинские части, вооружение, боеприпасы, обмундирование…

На этом теперь важном узле и располагалась станция Степная.

Степная отстояла от реки километрах в сорока, а до фронта от станции было сейчас километров двести. Вражеская авиация, стараясь нарушить движение поездов на дороге, совершала налеты на станцию. Фашисты сбрасывали бомбы не только на железнодорожное полотно, составы и военные объекты, но и на дома поселка, на колхозные станы в степях, на стада коров и табуны лошадей.

Железнодорожный узел охранялся воинской частью. Однако, несмотря на героизм наших летчиков и мастерство зенитчиков, отдельные вражеские самолеты иногда прорывались к станции и бомбили ее. К тому времени, о котором здесь говорится, от вокзала остался лишь просторный подвал с крепким сводчатым потолком. Раньше здесь была кладовая, где хранили и заправляли фонари для поездных бригад, лампы для стрелок. Здесь же стояли бочки с керосином, отчего подвал пропитался тяжелым запахом, от которого болела голова. Когда вокзал был разрушен авиабомбой, фонари, лампы и бочки перенесли в другое место, а в подвале начальник станции и комендант устроили свои «кабинеты»: поставили столы с походной аппаратурой и книгами прибытия и отбытия поездов. Во время последней бомбежки начальник станции погиб и его замещал лейтенант Еремин, бывший до войны помощником начальника соседней со Степной станции Грачевка.

…Утро. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь узенькие стекла подвала и освещали склонившегося над картой коменданта станции Долова – лысого человека в побелевшей от времени гимнастерке. Рядом стоит Еремин и водит по карте тупым концом красного карандаша. Это среднего роста крепыш. Лицо скуластое, загорелое, нос немного загнут, как у беркута, взгляд острый, на голове плотно сидит фуражка.

Лейтенант обвел на карте участок и проговорил негромко:

– Прошлую ночь ракеты были выпущены в этом районе.

– Ракетчики пойманы?

– Пока нет. Уверен, что поймаем в ближайшие дни.

– Да, задача… – задумчиво пробормотал Долов, разглядывая карту. – Обрати внимание, опять в новом квартале.

– Заметает следы.

Долов поднял на Еремина глаза, помедлил, неуверенно проговорил:

– Мне кажется, этот ракетчик из местных жителей…

– Из наших, советских людей? – сурово спросил Еремин.

– Конечно, нет. Просто какой-нибудь недобитый враг, кулацкий сынок, знающий здесь все лазейки, все ходы и выходы. Возможно, ему помогают еще несколько человек, потому-то мы и не можем его поймать. Нужно вот что предпринять…

Но что нужно предпринять, Еремин не услышал: в подвал вошел боец и сказал, обращаясь к Долову:

– Товарищ майор, разрешите обратиться.

– Говори.

– Тут до вас, – боец кивнул на дверь, – хотят двое геологов пройти.

– Двое геологов? Очевидно, это те, о которых нам сообщили из Гулова, – пробормотал Долов, – пусть войдут.

Боец вышел. Еремин в ожидании уставился на дверь. Долов сложил карту и тоже посмотрел на дверь, которая в этот момент распахнулась. В помещение вошли двое и остановились. Тот, что стоял немного ближе, был смуглолиц и, видимо, крепок. В глаза бросалась белая повязка на голове с пятнами крови. Поверх повязки кое-как была надвинута полотняная кепка. Полотняная куртка, брюки и брезентовые сапоги покрыты пылью, пятнами крови, уже почерневшими от времени. Человек, как видно, был ранен, сильно устал, но старался не показывать этого.

Его товарищ имел более плачевный вид: левая рука покоилась в вафельном полотенце, завязанном на шее, на голове тоже повязка, на ней осел такой слой пыли, что трудно определить, чем же перевязана голова.

Долову и Еремину понадобилось лишь несколько мгновений, чтобы заметить все эти подробности. Ясно, что люди ранены, проделали немалый путь пешком, очень устали…

– Прошу, – сказал Долов, указывая посетителям на широкий, массивный деревянный диван, стоящий у стены.

– Весьма благодарны! – сказал высокий человек. Оба геолога направились к дивану: низенький, осторожно, точно ступал по раскаленной плите, смотрел все время себе под