Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл - Страница 13

поинтересовался:

– Вы верите в подобные штуки?

– Вы об этом? – покорно уточнил Джиллсон, постучав пальцем по обложке. – В каком-то смысле, да… Я думаю, люди верили, что танцы нагишом и плевки на распятия принесут им пользу. Впрочем, это очень незрелое мироощущение… и все они, конечно, были психопатами.

– Да уж, им самое место в такой зловещей книжонке, – согласился попутчик.

На несколько минут стало тихо, и Джиллсон задумался, не вернуться ли к книге. Он ее вновь открыл и прочитал сообразно броский блерб на внутреннем клапане суперобложки, а потом раздраженно отложил, когда струйка воды потекла по рукаву на страницу. Вытер влагу, а потом попытался нащупать лежавшую рядом книгу.

– А знаете, что скрывалось за всеми этими ведьмовскими культами?

– В смысле? – спросил Джиллсон, забыв про книгу.

– Вы знаете о подлинных культах? – продолжил попутчик. – Не средневековых прислужниках Сатаны, а тех, которые поклоняются действительно существующим богам?

– Зависит от того, что вы подразумеваете под «существующими богами», – ответил Джиллсон.

Попутчик, судя по всему, пропустил замечание мимо ушей.

– Адепты создали эти культы, поскольку что-то искали. Возможно, вы читали кое-что из их книг – в ларьках такие не найдете, но они хранятся в некоторых музеях.

– Ну, я однажды побывал в Лондоне и взглянул на то, что есть в Британском музее.

– Видимо, речь про «Некрономикон». – Попутчик слегка развеселился. – И что вы о нем думаете?

– Он меня весьма встревожил, – признался Джиллсон, – но не вызвал такого ужаса, какой я ожидал. Однако я так и не понял его до конца.

– Лично мне он показался смехотворным, – сообщил попутчик, – и к тому же таким расплывчатым… Но, разумеется, если бы в нем было подробно описано то, на что имеются лишь завуалированные указания, ни один музей к подобной книге не стал бы и прикасаться. Полагаю, о подобном лучше знать немногим… Простите, вы наверняка думаете, что я какой-то чудак. Если подумать, вы даже не знаете, с кем имеете дело. Мое имя Генри Фишер, и, видимо, меня можно назвать оккультистом.

– Прошу вас, продолжайте, – попросил Джилл-сон. – То, о чем вы говорили, меня заинтересовало.

– То, что я сказал о людях, которые что-то искали? А вы тоже ищете?

– Вряд ли это можно так назвать, хотя у меня с детства имеются кое-какие стойкие убеждения. На самом деле, ничего особенного – просто такая идея, что в действительности все выглядит не так, как нам кажется, и, если бы существовал способ узреть действительность без помощи глаз, она оказалась бы совершенно иной. Чудна́я выдумка, да?

Когда ответа не последовало, он повернулся. Взгляд Генри Фишера выражал нечто странное: смесь изумления и ликования. Заметив растерянность Джиллсона, он взял себя в руки и заметил:

– Удивлен, что вы об этом сказали. Я давным-давно подумал о том же и довольно часто бывал в шаге от доказательства этой идеи. Понимаете, способ видеть без помощи глаз, даже продолжая ими смотреть, и впрямь существует – но он не только может быть опасным, но еще и требует участия двух людей. Возможно, было бы интересно попытаться… Но мне пора выходить.

Они остановились перед многоквартирным домом. За деревьями, с которых капала вода, асфальтированная дорожка тянулась туда, где вздымались вверх окна, выкрашенные в желтый и черный цвет.

– Я живу на первом этаже, – сообщил Фишер, покидая такси и расплачиваясь с водителем.

Джиллсон опустил стекло.

– Погодите-ка, – сказал он. – Вы же это всерьез говорили… про возможность увидеть мир таким, какой он на самом деле?

– Вам интересно? – Фишер наклонился и заглянул внутрь такси. – Помните, я говорил, что это может быть опасно?

– Я не возражаю, – ответил Джиллсон, открывая дверь и покидая машину. Он махнул водителю, чтобы тот уезжал, и пока они с Фишером стояли и смотрели, как удаляются красные габаритные огни, вспомнил, что оставил книгу на заднем сиденье.

Хотя с деревьев все еще капало, дождь прекратился. Двое мужчин шли по дорожке, и вокруг них метался ветер, который как будто прилетел с морозных звезд. Кевин Джиллсон был рад, когда они закрыли за собой стеклянные двери и вошли в холл, оклеенный обоями в цветочек. Лестница вела наверх, к другим квартирам, но Фишер повернул налево, к двери со стеклянными панелями.

Джиллсон на самом деле не ожидал ничего особенного, но увиденное его поразило. Он попал в обычную гостиную с современной мебелью, обоями в стиле модерн, электрическим камином, однако кое-какие предметы в ней были воистину необыкновенными. Причудливую атмосферу создавали репродукции картин Босха, Кларка Эштона Смита и Дали, дополненные эзотерическими книгами, занимавшими книжный шкаф в углу. Но их, по крайней мере, можно было найти и в других местах; а вот кое-что здесь он никогда раньше не видел. Джиллсон понятия не имел, что за предмет, похожий на яйцо, лежит на столе в центре комнаты, издавая странный прерывистый свист. Не узнал он и задрапированных тканью очертаний на подставке в углу.

– Возможно, следовало вас предупредить, – вмешался Фишер. – Полагаю, это не совсем соответствует вашим ожиданиям. Так или иначе, присаживайтесь, а я принесу кофе и кое-что объясню. И давайте включим магнитофон – хочу, чтобы чуть позже он был готов записать ход нашего эксперимента.

Фишер отправился на кухню и загремел посудой. Сквозь лязг Джиллсон услышал его голос:

– Знаете, я был необычным ребенком – весьма чувствительным, но с удивительно крепкими нервами. Как-то раз увидел в церкви горгулью, и мне несколько раз снилось, что она меня преследует, но однажды, когда возле нашего дома сбили пса, все соседи заметили, как я пожирал его глазами. Родители вызвали врача, и он заявил, что «ввиду хрупкого здоровья такого ребенка следует беречь от всего, что могло бы на него повлиять». Можно подумать, это было им по плечу!

Что ж, идея пришла мне на ум еще в средней школе – на самом деле, на уроке естествознания. Однажды мы изучали устройство глаза, и я задумался. Чем больше я смотрел на схему, где изображались сетчатка, стекловидное тело и хрусталик, тем больше убеждался, что все, увиденное нами через такую сложную систему, непременно будет как-то искажено. Можно, конечно, утверждать, что формирующееся на сетчатке изображение – всего лишь картинка, и искажений в ней не больше, чем в полученной при помощи телескопа. Я считаю такую точку зрения несерьезной. Я чуть было не встал и не высказал учителю все, о чем думал, но сообразил, что меня высмеют.

Я не слишком об этом задумывался, пока не поступил в университет. Как-то разговорился с одним студентом – его звали Тейлор – и не успел опомниться, как присоединился к ведьминскому