Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл - Страница 11

улицы, Стоун шагнул через дыру в преграде из профнастила. Окинул взглядом улицу, которая была пуста, если не считать разбросанных обломков кирпича и осколков стекла. Ему пришло в голову, что, возможно, это были совсем другие мальчики. Он согнул оцинкованный лист, закрывая лаз, и огляделся.

Круглые ларьки, длинные тиры с мишенями, невысокие американские горки, Ноев ковчег и зеркальный лабиринт отбрасывали тени друг на друга и сливались с полумраком дорожек между аттракционами. Даже карусель была скрыта занавесом тьмы, свисавшим с ее крыши. Те деревянные части, которые Стоун смог рассмотреть в лунном свете, выглядели потертыми, краска с них облезла. Но между безмолвными машинами и ларьками тускло светился поезд-призрак.

Стоун направился к нему. Фасад излучал бледно-зеленое сияние, которое на первый взгляд походило на лунный свет, но было ярче, чем тусклый блеск, которым луна одаривала соседние аттракционы. Стоун увидел один вагончик на рельсах, недалеко от входа. Приближаясь, краем глаза заметил группу мужчин, предположительно владельцев ларьков, которые разговаривали и жестикулировали в тени между двумя прилавками. Итак, парк развлечений не совсем опустел. Возможно, он вот-вот закроется, но ему могут и разрешить разок прокатиться, ведь поезд-призрак еще светится. Стоун понадеялся, что никто не увидел, как он воспользовался входом для вандалов.

Дойдя до аттракциона, он понял, что свечение исходит от слоя фосфоресцирующей краски, которую однажды нанесли щедро, однако с той поры она потускнела и стерлась – и одновременно со стороны металлического забора донесся громкий лязг. Кто-то бросил кирпич или заново открыл пролом; ларьки загораживали обзор. Стоун быстро огляделся по сторонам в поисках другого выхода, но такового не обнаружил. Он мог угодить в тупик. Лучше остаться на месте. Он не мог доверять владельцам ларьков: они могли жить поблизости, знать мальчиков или даже быть их родителями. Ребенком он как-то раз подбежал к мужчине, который оказался бесполезным отцом того, кто на него напал. Он забрался в вагончик поезда-призрака.

Ничего не произошло. Никто не управлял аттракционом. Стоун прислушался. Ни мальчишки, если они и были снаружи, ни смотритель, казалось, не приближались. Если бы он подал голос, мальчишки бы услышали его. Вместо этого, раздосадованный и рассерженный, он начал бить по металлической стенке в передней части вагончика.

Вагончик тотчас же покатился по рельсам, идущим под уклон, и канул во тьму за воротами аттракциона.

Когда Стоун с грохотом проехал невидимый во тьме поворот, ему почудилось, что он внезапно стал жертвой бреда. Вспомнил свою расшатанную детскую кровать и изобильную тьму, что плескалась вокруг. С чего вдруг он вообще сунулся в этот вагончик? Ребенком же никогда не любил поезда-призраки и, повзрослев, инстинктивно их избегал. Все из-за паники. Возможно, мальчишки будут ждать его в конце поездки. Что ж, тогда придется воззвать к тому, кто управляет аттракционом. Он откинулся на спинку деревянного сиденья, вцепился обеими руками в его нижнюю часть и отдался скрежету металла, внезапным рывкам вагончика и тьме.

По мере того как тревога по поводу завершения поездки постепенно утихала, он начал постепенно осознавать кое-что еще. Когда вагончик миновал первый поворот, Стоун заметил светящийся силуэт – сперва один, потом два, и они скрылись из вида так быстро, что он не успел их толком разглядеть. Ему показалось, что это лица мужчины и женщины, смотревших сверху вниз. Они мгновенно растворились во тьме или были ею унесены. Ему почему-то показалось очень важным запомнить их выражения.

Стоун не успел это обдумать, как впереди возникло сероватое свечение. У него появилась безрассудная надежда, что это окно, которое помогло бы оценить протяженность тьмы. Но он уже видел, что форма чересчур неправильная. Еще чуть ближе – и Стоун понял, что это. Большое чучело кролика с огромными глазами из стекла или пластмассы сидело на корточках в нише, вытянув перед собой передние лапы. Конечно, это был не мертвый кролик, а игрушечный. Проезжая под ним, вагончик начал грохотать и трястись, и у пассажира возникло причудливое ощущение, что это сделано намеренно, будто на самом деле вагончик остановился, а кролик приближается или растет. Какой бред, подумал Стоун. Так или иначе, призрак был слабенький. Детский. Его пальцы нащупали занозы на нижней стороне деревянной скамьи. Кролик бросился на него, когда рельсы пошли под уклон. Один глаз чучела разболтался, из дыры на щеку вывалилась белесая набивка. Кролик был по меньшей мере четырех футов ростом. Вагончик едва не столкнулся с ним перед тем, как резко повернуть, и чучело рухнуло а свет, который его освещал, погас.

Стоун ахнул и схватился за грудь. Он повернулся, вглядываясь назад, во тьму там, где предположительно находился кролик, пока содрогание вагончика не вынудило его вновь посмотреть вперед. Что-то легко пощекотало лицо. Он вздрогнул, потом расслабился. Ну конечно, в таких местах всегда развешивали нити вместо паутины, ему об этом рассказывали друзья. Но неудивительно, что парк развлечений опустел, если это все, что здесь могут предложить. Гигантские подсвеченные игрушки, м-да. Не только дешево, но еще и способно вызвать у детей ночные кошмары.

Вагончик взобрался на небольшой подъем и опять двинулся вниз, а потом яростно затрясся на нескольких поворотах. Стоун подумал: пытаются отвлечь перед следующим «потрясением». Спасибочки, со мной этот фокус не пройдет. Он откинулся на спинку скамьи и издал демонстративный скучающий вздох. Звук застрял в его собственных ушах, как зацикленный в наушниках. Зачем он так поступил? Ведь тот, кто управлял аттракционом, не мог его услышать. А кто мог?

Растратив набранный разгон на поворотах, вагончик замедлил ход. Стоун вглядывался во мрак впереди, пытаясь предугадать, что вот-вот случится. Очевидно, он должен был расслабиться, прежде чем вагончик опять тряхнет. Напрягая глаза, почувствовал, как они привыкают к темноте. По крайней мере, сумел разглядеть в нескольких футах впереди рядом с рельсами приземистый, грузный серый силуэт. Стоун прищурился, пока вагончик сближался с этой штукой. Она оказалась большим креслом.

Вагончик поравнялся с ним и замер. Стоун вгляделся. В тусклом, лихорадочном, крапчатом свете, который как будто отпечатывался на сетчатке скопищем блуждающих кругляшей, кресло каким-то образом казалось больше, чем он сам. Возможно, оно располагалось дальше, чем он думал. Какая-то одежда, брошенная на спинку, выглядела куцей, но, возможно, это были детские вещи. По крайней мере, подумал Стоун, поучительно наблюдать за работой собственного разума. А теперь пора ехать дальше.

Тут он заметил, что почти невидимый свет мерцает. Или так, – пусть он и не мог определить источник света, – или одежда двигалась; очень медленно, и вместе с тем целенаправленно, как будто нечто, скрытое под вещами, приподнимало их, чтобы выглянуть наружу и,