Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан - Страница 17

она отлучилась в дамскую комнату и больше не вернулась.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— Она ушла? Просто… бросила тебя там?

— Еще и счет на меня повесила.

— Это кошмар. — Теперь я откровенно смеюсь, не в силах сдержаться. — Извини, но это объективно смешно.

— Тогда мне было не до смеха.

— Да, охотно верю. — Я с трудом беру себя в руки. — Ладно, к слову, наведение порядка — вполне нормальное хобби. Просто нужно правильно его преподносить. Назови это, например, дизайном интерьера. Или оптимизацией пространства.

— Оптимизацией пространства.

— Подыграй мне. — Я беру крабовый рангун. — Твоя очередь. Спроси меня о чем-нибудь интересном.

Он задумывается.

— Почему ты одна?

Я едва не давлюсь сливочным сыром.

— Ого. Сразу ударил по больному.

— Ты сама просила что-то интересное.

— Да. — Я делаю глоток воды, выигрывая время. — Не знаю. Я хожу на свидания. Просто это никогда ни во что… не перерастает. Сначала я парням нравлюсь: я веселая, со мной легко общаться, я приношу выпечку. Но потом они узнают меня получше и понимают, что меня… гм, слишком много.

— В каком смысле много?

— Я слишком много болтаю. Я неряшлива. Слишком эмоциональна и плохо это скрываю. — Я пожимаю плечами, стараясь говорить непринужденно. — Мне кажется, парням нужна веселая девчонка с изюминкой ровно до тех пор, пока им не приходится сталкиваться с ней каждый день. А потом это становится слишком утомительным.

Крю ненадолго замолкает, разглядывая меня своими серыми глазами, которые видят слишком многое.

— Похоже, это их проблемы, — произносит он наконец. — А не твои.

В груди расцветает приятное тепло.

— Это… странно мило. Для тебя.

— Я просто констатирую факт. — Он берет еще один крабовый рангун. — Тебя не много. Ты просто… это ты.

Я не знаю, что отвечать на такое, поэтому перевожу тему.

— Список желаний. Назови одну вещь.

— У меня нет списка желаний.

— Так, ты сейчас просто вредничаешь. У каждого есть то, что он хочет сделать до конца жизни.

Крю снова затихает, и я начинаю улавливать этот шаблон. Его молчание — не попытка уйти от ответа, а размышление. Он действительно думает над вопросом, что уже больше, чем делает большинство людей.

— Я бы хотел что-нибудь построить. Домик в лесу, возможно. Своими руками. От начала и до конца. — Он замолкает на секунду, крутя палочки в пальцах. — Я никогда не создавал ничего долговечного.

То, как он произносит это слово — долговечного, — цепляет меня сильнее, чем я ожидала. Словно дело вовсе не в домике.

— Это отличная цель, — говорю я. — Очень по-мужски. В духе брутального лесоруба.

— А у тебя? — спрашивает он. — Какой список желаний.

— О, у меня он огромный! Научиться серфингу. Поехать в Италию и устроить гастрономический тур по Тоскане. Открыть собственную кулинарную школу. — Я загибаю пальцы. — Влюбиться в того, кто посчитает мой хаос достоинством, а не изъяном.

Последнее вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить. Это слишком честно. Слишком искренне.

Крю ничего не говорит, но что-то меняется в выражении его лица. На секунду появляется тот редкий мягкий взгляд, который я видела только у него, когда он смотрел на Мерфи, но тут же исчезает.

Я откашливаюсь.

— Печенье с предсказаниями! Мы еще не открывали печенье.

Я бросаю ему одно, и он ловко его ловит. Мы разламываем их одновременно, и я вытягиваю узкую полоску бумаги.

— Что у тебя? — спрашиваю я.

Он читает, и на его лице появляется странное выражение.

— «Скоро расцветут новые отношения. Вы будете благословлены».

Я заливаюсь смехом.

— Ладно, у Вселенной сегодня отличное чувство юмора.

— А у тебя что?

Я опускаю взгляд на свое предсказание.

— «Тебя ждут приключения — скажи “да” неожиданному».

Какое-то время мы сидим в окружении контейнеров из-под еды на вынос и смятых салфеток, держа в руках наши дурацкие предсказания, как будто они что-то значат.

— Что ж, — говорю я. — По крайней мере, печенья полностью за наш план.

——

Мы вместе убираем со стола, и это выглядит странно по-домашнему. Крю моет, я вытираю. Он убирает остатки еды в холодильник этикетками наружу — кто бы сомневался, — пока я протираю столешницу.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — говорю я, складывая кухонное полотенце.

— Ты весь вечер только и делаешь, что спрашиваешь.

— Еще один вопрос. Каково тебе было в армии?

Он замирает, держа руки в мыльной воде.

— Строгий порядок. Четкие ожидания. Эта часть мне нравилась.

— А менее приятная часть?

— Были… инциденты. Вещи, о которых я не люблю говорить. — Крю споласкивает последнюю тарелку и ставит ее на сушилку. — Но все было не так уж плохо. Парни, с которыми я служил… мы сблизились. Пожалуй, это было ближе всего к тому, чтобы назвать кого-то друзьями.

— Расскажи тогда что-нибудь хорошее. Веселую историю.

Он вытирает руки и опирается на кухонную стойку. На мгновение мне кажется, что он откажется. Но потом…

— Был один парень. Джосайя, мы звали его Кудряш. Тот еще возмутитель спокойствия. Однажды он убедил весь наш взвод, что на следующее утро приезжает генеральная инспекция.

— А на самом деле?

— Нет. Ему просто хотелось посмотреть, как быстро все в панике начнут драить казарму в два часа ночи. — Губы Крю дергаются. — Двадцать взрослых парней драили унитазы в трусах только потому, что Кудряш не мог упустить шанс подшутить.

Я ухмыляюсь.

— Пожалуйста, скажи, что ему отомстили.

— Кто-то добавил острый соус в его зубную пасту. Он чистил зубы секунд тридцать, прежде чем до него дошло.

— Гениально.

— Он два дня не чувствовал вкуса еды. — Полуулыбка возвращается, и на этот раз задерживается подольше. — Он сказал, оно того стоило.

Я снова смеюсь и понимаю, что таким расслабленным я не видел Крю с тех пор, как переехала сюда. Его напряженная поза смягчилась. Челюсть больше не сводит от постоянного напряжения. Он выглядит почти… нормально. Как человек, у которого когда-то были друзья, который устраивал розыгрыши и жил обычной человеческой жизнью.

— Тебе стоит чаще улыбаться, — говорю я ему. — Тебе идет.

Полуулыбка тут же испаряется, уступая место привычному бесстрастному выражению. Но его уши слегка розовеют, и это я засчитываю как победу.

— Уже поздно, — произносит он. — Пора спать.

— Точно. Впереди тяжелая неделя. Изучить досье. Довести до совершенства фиктивные отношения. — Я направляюсь в коридор, затем останавливаюсь. — Эй, Крю?

Он смотрит на меня.

— Было весело. Этот ужин. Я не ожидала.

Он задерживает на мне взгляд дольше, чем следует.

— Да. Я тоже.

Я сбегаю к себе в комнату, пока не наговорила глупостей, затем закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Ладно.

Значит, возможно, Крю Дженсен — это не просто