Когда-то над Серым Пределом почти не было слышно детского плача. Женщины закрывали окна, колыбели исчезали. От детей оставались номера вместо имён.
Теперь первые крики выходят из распахнутых окон, смешиваются с колокольчиками в саду и летят к чистому щиту.
Рина записывает время рождения. В коридоре уже спешат к следующей женщине, а на чистой странице оставляют место для имени.
За окном снова плачет новорождённый. Я касаюсь тёплой макушки дочери и слышу, как Серый Предел отвечает ему шагами повитух, распахнутыми дверями и всей жизнью, которую мы сумели сохранить.
Конец