Солдат Донбасса - Александр Крештоп - Страница 8

свалились рядом.

Потом мы курили, смотрели на балконе друг на друга.

— Больше не бросай презерватив в окно, пожалуйста, — попросила ты.

— Хорошо, — ответил я.

И мы ушли снова проникать друг в друга уже не в мыслях, а наяву. Наркотик проник туда, откуда его уже никак не выгнать.

Четверг

Постепенно открывается лесная жизнь. Людей не видно, но их тьма. И живут — кто как. Кто, как гном, вырыв себе нору в склоне оврага.

Мы же больше на эльфов похожи, которые прикрываются листьями. Этого пока хватает, постоянно летающие дроны нашу полянку не замечают и снаряды разнообразных орудий пролетают над головой почти всегда. Но изредка и нам дают понять, что знают — мы здесь, не расслабляйтесь.

Закинув чай и еду в утробу, оставили Малого встречать вещи. Заодно пробить дорогу к водопою. Испросили пару сапёрных лопат и пошли вдвоём с Мазаем навстречу приключениям. Мы, конечно, не совсем вписываемся в окружающую обстановку. Адекватными нас тоже не назовёшь. Какой нормальный человек зная, что тут двухсотят через день и каждый день, целые пачки, прости, Господи, людей, сам по своей воле припрётся и будет стараться добросовестно нести службу?

В общем, пошли. Через сотню-другую метров нас ожидала ещё одна канатная дорога через овраг. Тело ещё ноет от вчерашнего перехода, а тут опять. С другой стороны, движение это жизнь, и ловко, или почти ловко, закинув автомат за спину, быстро катишься вниз и сразу вверх. Внизу не хочется задерживаться, достают рои мошек и неприятные запахи, указывающие, что здесь ещё и кладбище где-то рядом. Сразу другая вселенная. И лес побит сильнее. И запах смерти гуще. С каждым шагом эти ощущения усиливаются, как и звуки дронов. Они разные. Есть, как в кино про Великую Отечественную, самолёт прямо в небе вдалеке урчит. Если рывками звучит, это уже не по одному направлению летит к определённой цели, а рыщет в её поисках. Часто в небе просто постоянный противный гул стоит. На муху похоже. Висит и ждёт, пока неопытный или глуховатый боец пройдёт мимо деревьев, чтобы навалиться на него. Сразу прилетит ещё один дрон. А за ним и камикадзе. Эти как комары пищат. Так же противно. Спрей не поможет, только ружьё охотничье.

Но и ружьём не всегда можно. Вот у места своего, так сказать, стояния, у блиндажа, там никак нельзя стрелять. Только если понимаешь, что всё, твою маскировку размаскировали, и вот-вот будут тебя убивать. Тогда уже нужно.

В общем, идём по тропе, но она вскоре исчезает и тогда уже просто по направлению.

Пробравшись через чащу, вышли на новую неведомую тропу.

— Это наш двухсотый, — сказал Мазай, указывая на тело, прикрытое спальником, — из минки. Должны забрать вроде, потому и не прикапывают.

Подошли к нашему месту, спрятаться негде.

— Тут же, говорили, позиция десантников должна быть в сотне метров. Пошли обозначимся, иначе они нас задвухсотят, — говорю Мазаю, указывая направление.

— Пойдём.

Рядом высоченная железнодорожная насыпь виднеется, за ней невдалеке пару позиций должно быть наших, и сразу противник.

Пройдя, не торопясь, два десятка метров, замечаю пару силуэтов, что перевалили через насыпь в сторону предполагаемых позиций, куда мы направляемся. Пройдя ещё пару шагов, кричим:

— Эй, кто такие?

— Свои, десантники, раненые. Не стреляйте.

— Никто не будет стрелять. А кто тут на позициях сидит, где они?

— Нет тут позиций никаких.

Переглянулись с Мазаем. Ничего нового в молчаливом взгляде друг у друга мы не увидели. Нас снова послали туда, не знаю куда, руководствуясь лишь картой в телефоне, даже не сравнив высоты. Место, обозначенное нам под позицию, изначально метров на десять, а то и двадцать ниже высоты противника.

— Если будет накат, мы не сможем отойти, — сказали оба сразу.

— Это да, минут двадцать боя продержимся и нас убьют, — сказал Мазай.

— Десять, десять минут, — поправил я.

Но мы же необычные добровольцы. Ныть не про нас. Всё же дошли до нарисованных позиций соседей. Там действительно оказались две норы. Каждая под одного человека. Как могилы. Да ещё пару трупов противника. Тоже бедняги. Царствие Небесное им. Вообще, судя по запаху, трупов тут сильно больше.

— Смотри, что нашёл! — радостно выкрикнул Мазай.

В руках у него был мешок с сетью маскировочной. Сеть оказалась в цветах противника, но это в тысячу раз лучше, чем отсутствие таковой.

Очень, очень быстро сеть оказалась растянутой между деревьями, и мы приступили к работе. Стоит отметить, что производить землеройные работы в лесной почве сапёрным инструментом — мало удовольствия и громадная потеря сил. Через несколько часов оценили свою работу. Я нерадостно констатировал:

— Все это можно было за час простой штыковой лопатой вырыть.

— Это да, но что ж делать, давай дальше. Не бросать же? — ответил Мазай.

— Нет, конечно. Не бросать. Давай дальше.

Благо мухи, как и вчера, каждым своим пролётом давали пару минут отдыха. Это, стоит отметить, часто было. Прямо место нам указали под авиатрассой.

— Блин, точно! — воскликнул как-то я. — Они же по железке ориентируются по этой, в пятидесяти метрах от нас.

Вода закончилась, силы тоже. На этот день достаточно. Перебежками назад, снова альпинизм, ужин, молитва за семью и жену.

— Нужна связь. Нужно сгонять на штаб, там вроде Старлинк. Нужно дать поручения по людям и по ротации. Пиши сообщения на телефон, пусть висят в неотправленных. Чтоб, как связь появится, сразу и ушли письма.

— Да, и по воду маршрут узнай, потом мне покажешь, — ответил Мазай, — а я с Малым с утра пойду копать.

Да, пока нас не было, принесли часть наших вещей и лопату. Не штыковую, её мы так и не увидим, но копать такой всё же лучше, почти метровой длины. Малому пришлось почти полпути, что прошли вчера, возвращаться назад с провожатым за вещами. Доставка подкачала, но ожидать исполнения всех планов на этой, да и на любой другой войне — дело неблагодарное. Салфетки влажные есть, можно и душ принять. И бельё сменить. Тоже кайф. Хорошо.

Перед сном противник разбушевался, начал класть почём зря. Одна кассета прилетела совсем рядом. Вообще в эту ночь колыбельная была особенно громкой и убаюкивающей. От того и сон крепче.

* * *

За десять лет до этого дня.

Как-то я попал на войну. Оказалось, что это же ещё и отчасти детская мечта стать командиром. А лучше комбатом. Ну, как в песне «Любэ». Я метался по располагам, пытаясь себя занять, бегал за нашим парикмахером, что делал причёски на нашу свадьбу, а теперь был моим командиром, просил