Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов - Страница 63

кажется, что тут всё логично, — добавила она. — И всё было сделано, чтобы нас запутать. Может же такое быть?

— Пока не знаю, — ответил я. — Но картинка не складывается. И это мне не нравится. — я достал из своего кармана ручку и начал крутить её в пальцах. — Либо это делал идиот, либо тот, кто хотел, чтобы мы подумали, что он идиот.

Кира усмехнулась, качнув головой:

— Ну ты смешной, Лапин. Мы же уже кучу раз сталкивались с тем, что убийца убирает свои следы, но всё равно что-то остаётся. Всегда что-то остаётся.

Она заметила на столе кружку, машинально заглянула в неё и снова перевела взгляд на меня:

— Смотри: не будь тут крови — мы бы могли решить, что человек просто сбежал. А так как есть следы похищения, это уже сто процентов уголовное дело. Но разгром могли оставить и специально, чтобы нам показалось…

— … что тут могла быть семейная ссора? — подхватил я. — Мол, муж с женой поругались, случилась драка, а дальше что-то пошло не так.

— Именно, — кивнула Кира. — И если это инсценировка, то мы вообще пока не знаем, за что тут хвататься в первую очередь.

Я хмыкнул и перестал крутить ручку:

— И тогда всё, что мы сейчас нашли, — возможно, просто мусор. — произнёс я это скорее для себя, будто проверяя мысль на прочность, и после паузы продолжил: — Ну хорошо. Давай на минуту допустим, что это не инсценировка и не муж. Что есть кто-то ещё — человек или группа не самых умных людей, которые пришли именно за Никой. Тогда они должны были знать, что в дом можно попасть незамеченными только сзади и только через окна. А это уже говорит о том, что этот человек или эти люди были тут ранее и осматривались. Причем довольно внимательно. Но дальше — какой мотив? Выкуп? Если так, то она должна была пропасть до того, как муж вернулся домой. Потому что даже уставший человек услышит грохот разбитого стекла. Или крик. А скорее всего — и то, и другое.

Кира подхватила мысль, развивая её:

— Я тоже об этом думала, но если допустить, что всё происходило, когда он уже был дома, — тогда почему ему самому ничего не сделали? Так не бывает… если это только были не профессионалы. Но…

— Но профессионалы бы не оставили столько следов. — закончил я за ней.

Кира улыбнулась и кивнула.

— И кстати, насчёт выкупа — никакой информации нет. Ни звонков, ни требований. Так что цель явно не выкуп.

— Да-а, — протянул я задумчиво. — С деньгами у них, прямо скажем, негусто. И единственный, у кого могут быть большие деньги, это отец Ники. Но с ним, насколько мне известно, никто не связывался.

— Значит, не выкуп, — повторила Кира, затем поправила волосы, убирая прядь за ухо. — Тогда давай рассмотрим вариант с местью.

Я кивнул, подхватывая её мысль:

— Но кто и за что? Она блогер, у которой на данный момент, насколько нам известно, нет ни друзей, ни подруг. Остаются только…

— … подписчики? — теперь уже Кира закончила за мной.

— Может быть. Или кто-то, кому она разрушила жизнь своими советами про отношения. Клиентка, которой стало только хуже. Может, чей-то муж, от которого ушла жена после её курсов. Вариантов масса.

— Но тогда это не может, а точно должен быть мужчина, — возразила Кира. — Чтобы вынести тело, нужна сила.

— Или несколько человек, — добавил я.

— Да, но след обуви пока только один. Мужской. На стекле и на ламинате в коридоре. А больше нигде — ни на лестнице, ни в спальне, ни на кухне. Так что, возможно, был кто-то один.

— И это тоже странно, тебе не кажется? — я развернулся к ней. — В доме, где все ходят без обуви, находят следы только на разбитом столике и в коридоре. А на остальном полу — ничего. Так?

— Криминалисты сказали — так, — подтвердила Кира.

— Обувь Евгения смотрели?

— Сорок пятый размер… — я задумался на секунду. — Сорок пятый… а следы — сорок третий. Разница в два размера. Можно, конечно, предположить, что у него есть обувь меньшего размера, но это было бы странно. Скорее всего, это не его след.

— Криминалисты проверили всю обувь, которая была у них в коридоре, — ответила Кира. — Сняли слепки с каждой пары. Но на первый взгляд подходящих не нашли. Ни по протектору, ни по размеру. Сказали: завтра будут сравнивать детально и дадут точный ответ.

— А какая на нем была обувь, когда он уходил? — спросил я.

Кира пожала плечами:

— Кроссовки какие-то. Белые. Я не разглядывала. Но мы же берём в расчёт, что это не он.

— Да, но проверить всё равно надо. Хотя бы чтобы исключить окончательно.

— Проверим, — кивнула Кира. — Но ты учти: сорок третий и сорок пятый — это всё-таки ощутимая разница. Так что завтра будем знать точно. И размер, и протектор, и всё остальное.

Я вздохнул и устало потёр переносицу. Голова уже начинала гудеть от этих мыслей. Где-то на краю сознания крутилась версия, что следы могли оставить намеренно — как часть инсценировки. Но ради чего?

Нет, тут другое. Скорее всего, просто промах. Наступил на столик в спешке — то ли разбил его, то ли уже по осколкам прошёлся. А вытирать каждый не догадался, или не было времени, или просто не придал значения. А вот пол в коридоре, видимо, затёр, но не идеально. Поэтому следы и остались только там, на ламинате, и здесь, на стекле.

Это говорит об одном: преступник торопился и боялся, что его застанут. А застать его мог только Евгений, который вернулся домой около девяти вечера. Значит, примерно в этом промежутке всё и случилось.

— Ладно, — сказал я вслух, отрываясь от своих мыслей. — Завтра узнаем.

Кира кивнула и уже собиралась что-то сказать, как я вдруг её опередил и произнес:

— Слушай, а давай сделаем следственный эксперимент.

— Это какой? — она чуть прищурилась.

— Я пойду в спальню, где лежал Евгений. А ты — в кабинет Ники. Попробуем понять, слышно ли что-то оттуда или нет.

Кира хмыкнула:

— И что мне делать? Кричать?

— Ну, для начала просто потопай ногами. Потом покричи. Для чистоты эксперимента.

Она усмехнулась уголком губ:

— Мы ведь даже не знаем, кричала она или нет.

— Нам нужно в целом понять, возможно ли было, чтобы преступление совершалось, когда он был дома. Мог он это услышать или нет? Если да — то он либо соучастник, либо мы чего-то не знаем. Если нет — тогда преступники могли действовать, пока он спал, и он