Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов - Страница 45

кивнул, не поднимая глаз, а я развернулся и вышел из кабинета. В коридоре было всё так же тихо.

Я сунул блокнот в карман пиджака, достал телефон и уже собирался набрать номер Киры, но на полпути к выходу замер из-за открывшегося вида перед глазами.

У стойки ресепшена, ко мне спиной, стояла Леночка. Точнее — не стояла, а балансировала на стремянке, чуть покачиваясь, и тянулась вверх, держа в одной руке пластиковую бутылку с водой, а другой придерживаясь за край полки.

Она была всё в той же строгой юбке, которая в таком положении задралась и натянулась до предела, обрисовывая то, на чём я уже сегодня не раз концентрировал взгляд.

Только теперь… её ягодицы были ещё заметнее.

Перед ней, на высокой подвесной полке, зеленел пышный папоротник. Его длинные резные листья свисали вниз почти до уровня её плеч, пока она поливала его, стараясь не пролить воду мимо, но поза была неудобная, и каблук одной её туфельки уже соскальзывал на край ступеньки.

Я убрал телефон в карман, подошёл ближе и поинтересовался:

— Вам помочь?

Она чуть вздрогнула, обернувшись, и, увидев меня, смущённо улыбнулась.

— Ну-у-у… если вам не сложно, — ответила она, и в голосе прозвучала та смесь неловкости и благодарности, какая бывает у людей, которые не привыкли просить о помощи. — Я ужас как боюсь высоты… Тут-то всего пять ступенек, но у меня каждый раз коленки трясутся. Глупо, да?

— Ничего глупого, — ответил я и шагнул к ней. — Каждый чего-то да боится.

Я встал сзади, взялся обеими руками за края стремянки и зафиксировал её, можно сказать, намертво.

Леночка, почувствовав, что опора больше не шатается, выдохнула и уже увереннее поднялась ещё на пару ступенек.

— Спасибо вам огромное, — проговорила она сверху. Теперь её голос звучал спокойнее, даже чуть веселее. — Понимаете, я вроде и не обязана за всем этим ухаживать. Но Александр Тимурович говорит, что растения чувствуют, кто о них заботится. Что им нужен не просто полив, а… ну, внимание, что ли. И вот я с дуру взяла и вызвалась. А теперь жалею…

Я усмехнулся, глядя в пол.

— Бояться высоты, но каждую неделю залезать на стремянку ради простого цветка — вы настоящая молодец.

— Это не просто какой-то там цветок! — она фыркнула. — Это нефролепис! И он капризный, как примадонна. Чуть что — листья желтеют. Я с ним уже год воюю.

Всю её последующую болтовню я слушал уже вполуха, так-как удивился её столь яркой реакции на слово «цветок», видимо, она успела прикипеть к этому нефроклепупсу, а такое бывает, только когда за кем-то или чем-то искренне ухаживают и заботятся.

Я снова усмехнулся, после чего поднял голову. Просто чтобы посмотреть, как она там, и скоро ли закончит, как тут же остолбенел.

Её юбка успела натянуться еще сильнее, настолько сильно, что явно перешла все пределы приличия, и давая мне возможность увидеть слегка оголенные ягодицы. А когда Леночка поднялась ещё выше, встав на последнюю ступеньку, тогда снизу, с того места, где стоял я, открылся вид, который явно не предназначался для посторонних.

Под юбкой у неё не было трусиков.

Перед глазами открылся вид на аккуратную, гладко выбритую киску. Ни единого волоска. Половая писечка — плотно сомкнутая, но при этом влажная и вкусно-розовая. Между нежных, налитых половых губок поблёскивала тонкая полоска влаги.

В следующую секунду Леночка чуть сместила правую ногу для равновесия, и от этого её киска приоткрылась ровно настолько, чтобы я мог разглядеть новую эротично-соблазнительную деталь. Маленький, тугой входик, окружённый нежной, чуть более тёмной кожей, от вида которого у меня моментально пересохло во рту.

Пальцы сжали металл стремянки сильнее, чем нужно, и я попытался заставить себя дышать ровно, медленно, как будто ничего не происходило из ряда вон выходящее. Однако именно это сейчас и происходило, ведь перед глазами по-прежнему стояла эта картинка: гладкая, блестящая, нежная киска в каких-то сантиметрах от моего лица.

Леночка тем временем, не подозревая ни о чём, деловито поливала нефролепис, бормоча что-то про то, что ему нужно больше света, и что она уже просила переставить его к окну, но Александр Тимурович сказал, что прямой солнечный свет ему вреден.

Я не вникал в её слова, а просто смотрел на её киску — влажную, блестящую, манящую — и наслаждался, чувствуя, как в паху наливается предательская тяжесть. Член, совершенно успокоившийся после визита к Волконским, снова давал о себе знать, упрямо упираясь в ткань брюк.

Черт возьми, — пронеслось в голове. — Ну вот опять. У меня дело, а я тут… стою и глазею…

Я просто не мог оторваться. Эта гладкая, влажная, нежная дырочка была так близко, что я, казалось, чувствовал её запах — лёгкий, чуть терпкий, с ноткой мускуса, смешанный с ароматом её духов. Тонкая полоска влаги между половыми губками казалась почти съедобной, как капля сиропа на спелом фрукте. Я сглотнул, представив, как провожу по ней языком — медленно, от самого низа до клитора, собирая этот сок, и пробуя её на вкус.

— Ну всё! — сказала она сверху бодрым голосом. — Готово.

И, не дожидаясь моей реакции, чуть наклонилась вперёд, держась за полку одной рукой, и начала спускаться. Быстро, резко, не рассчитав движения. Стремянка под её ногами дёрнулась, каблук соскользнул со ступеньки, и она, коротко охнув, буквально рухнула вниз.

Я не успел ничего сделать, даже рук не поднял — они всё ещё неистово сжимали края стремянки. И поэтому в следующую же секунду её промежность, горячая, влажная, мягкая, впечаталась прямо в моё лицо. Мой мозг тут же отключился на пару секунд, когда нос уткнулся в самую середину её киски, а губы прижались к влажным, нежным складочкам.

Её вкус — солоновато-сладкий, терпкий и определенно женский — неожиданно, словно подарок судьбы, появился у меня во рту. Затем гладкая, выбритая кожа скользнула по моему рту, половые губы раздвинулись под давлением, и мой язык сам собой, рефлекторно, мазнул по раскрывшейся влажной щели. Я ощутил тепло, влагу и нежную, податливую плоть — всю, без остатка, и на секунду всё вокруг для меня буквально исчезло.

Леночка, в свою очередь, тоже замерла. Я лишь слышал, как ранее она ахнула где-то там, наверху, и то, как её пальцы судорожно вцепились в ступеньки выше в тот самый момент, когда я лизнул её промежность.

Затем, спустя мгновение тишины, её бёдра вздрогнули, и киска ещё плотнее прижалась к моему рту. Я чувствовал, как пульсирует её клитор у самого моего носа, как влага, выступившая от неожиданности, смешивается со