Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов - Страница 38

Начнём с формальностей. Перед допросом я обязан разъяснить вам ваши права как свидетеля. Если что-то будет непонятно — переспрашивайте.

Я говорил спокойно, без излишней казёнщины. Евгений кивнул.

— Итак. Вы имеете право не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников — это статья пятьдесят первая Конституции и часть четвёртая статьи пятьдесят шесть Уголовно-процессуального кодекса. Если согласитесь давать показания, они могут быть использованы как доказательства, даже если позже вы от них откажетесь.

Я сделал короткую паузу, убеждаясь, что он слушает.

— Вы также имеете право пригласить адвоката — сейчас или в любой момент позже. Адвокат может присутствовать при допросе и следить за соблюдением ваших прав. Что касается обязанностей: вы не должны уклоняться от явки к следователю, давать заведомо ложные показания или отказываться от дачи показаний. За это предусмотрена уголовная ответственность — статьи триста седьмая и триста восьмая УК.

Я мельком глянул на Киру — она стояла с блокнотом наготове, и по её лицу было видно: она оценила, что я уложился в три фразы.

— Остальное — стандартный перечень: давать показания на родном языке, пользоваться переводчиком, заявлять ходатайства и жалобы. Я сейчас отмечу в протоколе, что права вам разъяснены, а вы распишитесь, что ознакомлены. Хорошо?

Евгений кивнул и потянулся за ручкой.

— Тогда распишитесь здесь, — я пододвинул бланк и указал на отмеченную галочкой строку. Он поставил подпись — аккуратную, но при этом не глядя в текст. Я вернул бланк себе и зафиксировал в протоколе разъяснение прав. — Теперь я обязан спросить: вы хотите, чтобы при допросе присутствовал адвокат?

— Нет, — ответил он сразу, даже не задумавшись. — Мне не нужен адвокат.

— Хорошо, — я внёс его отказ в протокол. — Тогда начинаем.

Я снова взял ручку, пробежался глазами по протоколу, проверяя, всё ли оформлено правильно, и задал первый официальный вопрос.

— Ваши фамилия, имя, отчество, дата рождения и место жительства.

— Убойнов Евгений Викторович, — ответил он ровно, — улица Солнечная, четырнадцать…

Допрос шел хорошо. Евгений отвечал ровно, без запинок, и поначалу это было повторение того, что мы уже обсуждали у него дома, — только теперь под протокол. Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место жительства — улица Солнечная, четырнадцать, частный дом. Женат, детей нет. Работает медицинским представителем в фармацевтической компании — разъездная должность, большую часть дня проводит за рулём.

Кира стояла у двери и молча записывала, пока Евгений рассказывал про жену. Ника Александровна Убойнова, девичья фамилия Алимова, двадцать два года, блогер, ведёт канал по семейной психологии. В браке три года. Познакомились, когда ей было девятнадцать. Поженились быстро, он тогда только устроился в компанию.

Я задал следующий вопрос — про вчерашний день. И Евгений повторил то, что я уже слышал: утром позавтракали вместе, он уехал на работу около восьми. Весь день провёл в разъездах по аптекам. Я уточнил, на чём он передвигался, и вот тут всплыла деталь, которую мы ранее не обсуждали.

Оказалось, что у него есть служебная машина, на которой он ездит по точкам, но домой вчера он вернулся на такси. Я поднял на него глаза и спросил: «Почему?» Он пояснил: служебную машину оставил на стоянке у офиса, потому что к концу дня услышал странный стук и не хотел рисковать. Вызвал такси, доехал до дома, расплатился наличкой. Я сделал пометку в блокноте — проверить вызов такси, подтвердить время.

Дальше он снова повторил уже известную мне версию: приехал, ворота и дверь были открыты, внутри — тишина. Решил, что жена где-то гуляет. А будучи усталым, быстро умылся и лёг спать. В кабинет не заходил. Утром обнаружил пропажу, нашёл телефон, увидел разгром, позвонил в полицию.

Я слушал и параллельно отмечал про себя, что его показания не изменились ни на йоту — те же слова, тот же порядок, те же интонации. Словно он выучил их наизусть или же был просто честен. И вопрос с такси… Если он действительно приехал на такси, это объясняло запись с камер Волконских: машина подъехала, высадила пассажира и уехала. Всё было логично.

Я вынырнул из своих мыслей и понял, что с формальной частью пора заканчивать. Отложив ручку и откинувшись в кресле, я посмотрел на него в упор. Евгений в это время молчал и смотрел на меня выжидающе.

— Хорошо, — произнёс я. — С формальной частью мы закончили. Теперь давайте поговорим по существу. Евгений, вы сказали, что вчера пришли с работы и сразу легли спать. Скажите, у вас чуткий сон?

Евгений чуть нахмурился. Вопрос явно его удивил.

— Ну-у… не знаю. А к чему такой вопрос?

Я положил руки на стол и слегка подался вперёд.

— Дело вот в чём. Столик в кабинете вашей жены разбит. Осколки стекла по всему полу. Если это было похищение, а Ника в этот момент находилась в кабинете — вы должны были услышать шум. Крики, звук удара, звон стекла. Вы понимаете, о чём я?

Евгений пристально смотрел на меня. Его лицо по-прежнему оставалось спокойным, но я заметил, как пальцы его правой руки сжались в кулак на колене, а потом медленно разжались. Он явно понял, куда я веду, и теперь обдумывал ответ.

— Ну… — он запнулся, подбирая слова, — я сплю крепко. Но такое… — он мотнул головой, — … такое я бы, скорее всего, услышал. Да. Точно услышал бы.

— Вот и я так думаю, — кивнул я.

В кабинете повисла тишина.

Кира замерла с ручкой в руке, а Евгений перевёл взгляд куда-то в сторону, на полку с папками, потом снова на меня.

Я продолжил — уже мягче, но без сочувствия:

— Из этого следует простой вывод. Если вы ничего не слышали, значит, на момент вашего возвращения всё уже произошло. Шум, борьба, возможное похищение или… — я сделал короткую паузу, — … убийство. Всё это случилось до вашего приезда. Понимаете?

Евгений медленно кивнул. Его губы чуть дёрнулись, будто он хотел что-то сказать, но промолчал. Потом он поднял на меня глаза и спросил тихо, почти без интонации:

— Вы думаете, её убили?

Я выдержал его взгляд и ответил ровно:

— Расследование еще ведётся, и на данный момент я не могу ничего утверждать. Всё это лишь предположения.

Евгений коротко закивал и, немного помолчав, вполголоса произнёс:

— Думаю, вы правы… скорее всего, она исчезла еще до моего приезда.

Он замолчал, а я смотрел на него и думал о том, что каждое его слово звучит относительно логично, но в этой логике было что-то пугающе гладкое. Слишком гладкое. Как идеально отрепетированный текст.

Я взял ручку, сделал короткую пометку в протоколе и снова