Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов - Страница 31

гладкой, горячей, шёлковой под пальцами.

Я притянул её к себе, и она выгнулась, прижимаясь всем телом. Я почувствовал её грудь, живот, бёдра и то, как её нога скользнула между моими.

Ещё несколько секунд поцелуя, и она отстранилась, выдохнув мне прямо в губы — горячо и прерывисто. Её грудь тяжело вздымалась, щёки пылали, а на губах застыла лёгкая, торжествующая улыбка. Такая, будто она знала, что я уже никуда не денусь.

Она сделала шаг назад и, не торопясь, сбросила с плеч шёлковый халат. Ткань скользнула вниз послушно, беззвучно, и снова я увидел её — всю, без прикрас, без уловок. Высокая грудь с набухшими сосками, плоский живот, мягкий изгиб бёдер и там, внизу, аккуратный, манящий треугольник волос.

Она чуть улыбнулась мне — понимающе, даже ласково, будто говорила: «Ну что? Понравилось?». И, не сказав ни слова, опустилась на колени прямо передо мной, от чего у меня вновь перехватило дыхание.

Её руки, такие спокойные и уверенные, потянулись к моей ширинке. Пальцы ловко расстёгнули ремень, пуговицу и потянули молнию вниз. Всё это происходило в какой-то странной, оглушающей тишине, в которой было слышно только моё тяжёлое дыхание.

Затем она опустила взгляд туда, где под тканью трусов уже угадывался твёрдый, напряжённый бугорок.

Алла замерла на секунду и вдруг улыбнулась краешком губ. Коротко, почти по-девчоночьи смущённо, после чего взялась за края штанов, подхватив резинку трусов, и потянула всё вниз.

Мгновение, и член выскользнул сам.

Он был твёрдый, налитой, пульсирующий где-то у самого основания, но я не смотрел на него — я смотрел на её лицо. На то, как её глаза расширились, и на то, как она облизнула губы, и как её пальцы сомкнулись вокруг ствола пениса.

— М-м-м, — выдохнула она, и я понял, что сдался окончательно и бесповоротно.

Я уже не хотел ничего, кроме того, что сейчас должно было произойти.

Она наклонилась — плавно, не торопясь, будто давая мне последний шанс передумать. Но я уже не хотел передумывать. Её пальцы, всё ещё сжимавшие член, направили его к губам. Я почувствовал её дыхание — горячее, прерывистое — на самом чувствительном месте. Потом её губы сомкнулись вокруг головки. Мягко, влажно, бережно — будто она пробовала дорогое вино. Тепло её рта накрыло меня — невыносимо приятное, живое, пульсирующее в такт её дыханию, и я выдохнул — громко, хрипло, не в силах сдержать этот звук.

В следующий миг мои руки взметнулись сами собой, а пальцы утонули в её волосах — густых, ещё влажных после душа, и я не толкал, не давил, а просто держал, ощущая, как её голова начинает медленно и ритмично двигаться вперёд-назад.

Она сосала не торопясь, словно привыкая и приспосабливаясь. Затем я почувствовал, как её язык скользнул по нижней стороне ствола, и по позвоночнику тут же пробежала горячая волна наслаждения.

В спальне было тихо, слышались только влажные, приглушённые звуки её рта, моё сбитое дыхание да горел красный огонёк камеры под потолком, который наблюдал за нами, но сейчас мне было всё равно.

С каждой следующей секундой Алла брала глубже, от чего я слышал, как она давится.

В то же время её пальцы одной руки лежали на моём бедре, другая сжимала основание члена, контролируя движения, а язык выписывал замысловатые фигуры на головке, потом скользил вниз по стволу.

Я поднял голову и подумал: «Черт… как же приятно…», как тут снова короткие, приглушённые всхлипы донеслись до моих ушей, и её горло напряглось, вонзив в меня новую порцию удовольствия.

Открыв глаза, я опустил взгляд и увидел, как её глаза слезятся, и даже по щеке скатывается одинокая капля влаги, но она даже и не думала останавливаться.

Иногда делала паузу на секунду, проглатывала слюну — и снова брала в рот, до самого основания.

Вскоре я совсем забылся, и мои бёдра начали двигаться сами. Сначала почти незаметно — лёгкие, короткие толчки навстречу её губам и глотке, а затем всё глубже и сильнее.

Я ускорялся, и всего через минуту я уже не просто стоял, наслаждаясь, а беспощадно её рот. Медленно, размеренно, но с каждым толчком всё глубже и до упора.

Моя наглость, возникшая из-за опьянения удовольствием, длилась до того момента, когда член уперся в заднюю стенку её горла, и она издала всхлип — приглушённый, влажный, почти умоляющий.

В этот момент моя наглость переросла во что-то другое, и я взял её за волосы уже грубее и резко вошёл ещё глубже — туго, горячо, до тошноты.

Она замерла на секунду, и я почувствовал, как её рвотный рефлекс сжал головку, но всё равно не отстранилась.

— Да-а… — прошептал я хрипло, вскидывая подбородок.

Опустив взгляд на неё, я опомнился и сильно удивился, что даже после всего этого она не подняла на меня укоризненный взгляд, а, наоборот, чуть ослабила хватку пальцев, позволяя вставлять глубже, так, как я хочу.

Невероятно, подумал я и начал двигать тазом, гоняя член между ее губ. Сделал ещё несколько толчков. Коротких, но жёстких. А на последнем, самом глубоком толчке, её горло вновь сжалось судорожно, влажно, и она отстранилась, выпуская член из губ с тихим, мокрым звуком. Потом подняла на меня взгляд — затуманенный, но совершенно не покорный. В нём читалось торжество, словно всё происходящее ей безумно нравилось.

Алла посидела пару секунд на коленях, явно всё ещё восстанавливаясь после столь славного отсоса. Затем вытерла тыльной стороной ладони выступившие слёзы и слюну с подбородка. Потом посмотрела на меня снизу вверх и взяла мой член в руку — всё ещё твёрдый, пульсирующий, влажный от её слюны, — поднесла к своим губам и, не убирая улыбки, лизнула головку.

— Мне понравился твой вкус и… особенно твой напор, — сказала она просто, как будто констатировала факт.

Потом поднялась с колен. Плавно, без спешки, и я снова уставился на её грудь — высокую, упругую, с тёмными влажными сосками, которые стояли торчком.

Член тут же дёрнулся, и я почувствовал, как кровь приливает к паху с новой силой.

Положив руки мне на грудь, она посмотрела мне в глаза, затем наклонилась к моему уху и прошептала:

— Как будешь меня трахать? В киску или…

Глава 11

От её слов, таких прямых и таких невозможно пошлых, по позвоночнику пробежала шокирующая волна. Не та, что толкала мои бёдра, а другая — острая, почти колючая, какая бывает, когда реальность вдруг пробивает все защиты и добирается до самого нутра.

Меня словно выдернули из одного